Читаем Мемуары Омеги полностью

Дальше стало еще интереснее - когда после первого "раза" мы мирно отдыхали, тетка шутя предложила мне заняться "армреслингом". При этом, поскольку я лежал слева, а она справа - я задействовал правую руку (я правша), а она - левую. В то время, как обычно, я умеренно качался и был в приличной форме - в том числе, мог отжаться более ста раз на кулаках, тем не менее - ТЕТКА С ЛЕГКОСТЬЮ МЕНЯ ПОБОРОЛА! На этом месте я не то чтобы испугался - скорее почувствовал, что теряю контроль над ситуацией, или выражаясь зэковским языком - ПОПАДАЮ В НЕПОНЯТНОЕ! Пытливый я сделал вид, что снова воспылал огнем страсти и под это дело внимательно тетку ощупал - под приличным слоем плотного жира находился мощный мышечный корсет! Для профилактики предложения рукопашного поединка, который грозил оказаться крайне вреден для здоровья, я решил трахнуть бабу второй раз, что немедленно и осуществил.


Бабе, судя по всему, понравилось, и у нее открылся "поток сознания" - она начала говорить мне комплименты. Ее словесный понос был настолько ужасен, что я снова понял, до какой степени "нет предела совершенству", и что, пожалуй - лучше бы она меня побила! Изрыгаемые ею словеса были чудовищно грубы, пошлы и произносились голосом старой потасканной шлюхи, что, в комплексе, баба, видимо, считала убойно эротичным. Чтобы не сблевать, а заодно и заставить тетку замолчать, я не придумал ничего лучше уже проверенного способа... Делал я этот долго, после чего, от бабы, наконец, удалось избавиться... "Тяжела и неказиста доля пихарь-террориста..." - с грустью подумал я, закрывая за теткой дверь.


На следующий день пошли уже знакомые симптомы - бессонница, тревожность, упадок сил. В данном случае все было совершенно ясно - никаких причин для беспокойства у меня не было, и спать мне никто не мешал - вампиризм в чистом виде. Приходил в себя я дней десять.... Вампирша, кстати, мне перезванивала, но я, естественно, ее жестко отшил.



Часть 34. Веселые истории — 2.





Свекровь и невестка.


В этой самой Дубне случилась со мной еще одна забавная история. Позвонила мне по газете тетка, по объявлению конкретно про секс, причем - что для дубнинских скотобаб крайне не типично - разговаривала в высшей степени вежливо и лояльно, и сказала, что готова абсолютно на все и в любой момент. Правда, сильно смутил озвученный возраст, поскольку тетка явно была во всех смыслах бабкой, но, поскольку, жили мы, как выяснилось, в пяти минутах ходьбы, ничто не мешало поднять пятую точку и пойти на нее глянуть. IRL оказалось именно то, что, единственно, и могло оказаться - тетка была реально стара, (не)реально страшна, и, ни в малейшей степени не "юзабельна". Однако, верный своему принципу "отрабатывать все варианты до логического абсурда", я решил сразу бабулю никуда не слать, а немного пообщаться на предмет попросить меня с кем-нибудь познакомить из аборигенок. Кроме того, в ближайшем будущем ожидался в гости на подледную рыбалку уже знакомый постоянным читателям всеядный "Санитар Леса", и я не видел причин вставать между потенциальными пылкими возлюбленными. Мы бодренько прошвырнулись по снежку, и, в процессе дружелюбного общения, немного познакомились. Выяснилось, что тетка живет с женой сына, который в настоящее время сидит в тюрьме, и, кроме того, выплачивает за сына огромный долг местным криминальным группировкам. Еще имелся мелкий внук - сын, соответственно, сына и невестки.


Здесь будет уместно поделиться моими личными наблюдениями, которые, кстати, полностью подтвердил один из ветеранов МД, мой хороший друг, побывавший недавно в "первопрестольной". В этой самой Дубне, как и, по видимому, в большинстве российских городов, продолжает жить достаточно большое количество разных маргиналов - полу-бомжей, четверть-бомжей, мелких нариков, и, что наиболее характерно - разнообразнейших алкашей всех полов и возрастов. В Москве вся упомянутая звездобратия была почти полностью вычищена так называемыми "черными риэлторами" к концу 90-х годов прошлого века. Видимо, по небольшим городам "черный" квартирный бизнес не был столь-же интересен, и, поселившись в Дубне, я с удивлением увидел, что "вернулся в прошлое" - по городу бродило, ползало и лежало изрядное количество давно исчезнувших в столице типажей. Поэтому повествование данной конкретной тетки мне было уже не в новинку - по опыту общения с дубнинскими бабами я уже знал - практически в каждой семье непременно кто-то пил, и, как правило - (от)сидел.


Перейти на страницу:

Похожие книги

1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное