Читаем Мемуары Омеги полностью

Во первых, хотя это и другая любовь, но, тем не менее - любовь - моя мама, с которой мы временно разлучены по не зависящим от нас обстоятельствам, сделавшая мне, с отличие от остальных так называемых "родственников", бесконечно много добра, для которой любовь ко мне была единственным смыслом и целью ее жизни, и, более того, даже ее физическое существование было абсолютным материальным воплощением любви ко мне, и оттуда, где она сейчас, свет ее любви идет ко мне с такой силой, что я не только о нем знаю, а и почти физически вижу...

Во вторых, я своими глазами видел довольно много супружеских пар, по настоящему, в самом лучшем и высоком смысле этого слова, любивших друг друга до глубокой старости. А уж если сам видел - то верю я именно своим глазам, и никакие авторитеты мне - не авторитеты.


Кроме того, у меня самого эта самая большая и настоящая любовь в жизни была. Один раз и без взаимности, но была. Правда, как и вся моя остальная жизнь - шиворот-навыворот и через это самое место из четырех букв. Поэтому темой, пусть не в полном объеме и с "собственной колокольни" владею лично, на собственной шкуре. Даже, в виде исключения, в данной главе постараюсь (много) не выражаться...


Уважаемые читатели, поскольку про любовь - что это такое и с чем это едят - написано и заснято ну просто чудовищное количество научных, около-научных и псевдо-научных исследований - любой желающий может посвятить самостоятельному изучению темы желаемое количество времени и сил. Более того, сторонник любых взглядов и точек зрения непременно найдет что-то именно для себя. В конце данной главы я привел мини-список наиболее симпатичных лично мне материалов.

В общем и целом я считаю так - каждый отдельно взятый человек способен на это высокое и светлое чувство, и на то - будет ли оно именно светлым и высоким - во первых - строго в зависимости от уровня развития своей души, и, во вторых - от "программ", которые уже при жизни в эту душу установлены - от того - в какой матрице, в какой системе ценностей, в каком обществе "носитель" души рос и воспитывался.


Или, проще - есть быдло с неразвитой душой - по сути животные, живущие животными инстинктами и безоговорочно принимающие шаблоны того социума (стада), где они живут. Быдло, в свою очередь, можно подразделить на массу разнообразный категорий, или "каст", с разными уровнями развития души - от таких, которых проще пристрелить, до таких, которых, при надлежащем воспитании и образовании (в России отсутствующих по определению) можно дотянуть, или почти дотянуть, до уровня не быдла - людей с встроенными ("прошитыми") уже на генетическом уровне нормами понимания и реализации добра, морали и нравственности. Соответственно, представители каждого уровня будут "любить" - то есть практически реализовать это чувство, и понимать слово "любовь" совершенно по разному. Более того, крайне паршиво выходит, когда "быдло" и "не быдло" влюбляются друг в друга, причем, в силу заведомо более нежной душевной организации, в таких случая неизбежно больше страдает "не быдло". По моим личным наблюдениям, среди "постсоветских" мужчин "не быдла" еще довольно много - 10, может и больше, процентов. А вот среди женщин - мягко говоря, хреновато - "не быдла" с натягом не более одного процента...


Как много кто из нормальных авторов писал и говорил - женщины, по природе своей, животные - они живут эмоциями и инстинктами, древними базовыми "прошивками", и женщина, душа которой достаточно развита, чтобы выйти на уровень "не быдла" - даже в духовно продвинутых социумах - редкость, а уж при постсоветском (как и прежде - при советском) быдломатриархате - и подавно...


Помимо всего уже сказанного, даже в самом, еще очень далеком от полноты, первом приближении - вне зависимости от уровня развитости души, в "прошивке" любого конкретного человека могут совершенно неожиданно вылезти индивидуальные "третьи", "пятые" и т.д. моменты и составляющие, человек на генетическом уровне может быть "однолюбом", моногамным, полигамным, вообще не способным любить и т.д. и т.п... Так что сама тема - очень многоуровневая, неоднозначная, многогранная и в прокрустово ложе координат "да-нет", "хорошо-плохо", "плюс-минус" - никак "не впихуемая"...


Перейти на страницу:

Похожие книги

1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное