Читаем Мемуары Омеги полностью

Половина ОЖП на этом месте бросает трубку, оставшиеся - И Вам хватает? (Как это "мужчина" может не работать?!)


я - Мне хватает. ( да нормально, не жалуюсь.)


Часть оставшихся снова бросает трубку, часть продолжает разговор, но далее начинается аморфное общение ни о чем в рамках исходящего от бабы негатива, которое заканчивается быстро и ничем.


Иногда попадались относительно мирные и (якобы) не меркантильные трудоголикини, которые и сами сразу не сливались, и на немедленный слив с моей стороны не тянули - не превышали "болевой порог". эти делились на две группы:


1. Баба сразу в лоб заявляла, что она (якобы) готова встречаться, или даже прямым текстом - что ей нужен мужчина для секса, но из-за тотальной занятости нет времени и возможности знакомиться. На что я ответствовал - что, мол, появится время - звони, подъезжай. Далее со стороны бабы начинались довольно странные "предъявы" - она начинала требовать от меня "обязательств" и "верности". На мой логичный вопрос - ты что, вконец охренела - будешь появляться раз в месяц в удобное время, а я тебя должен сидеть и ждать?! - ни одна из таких самок вразумительного ответа не дала...


2. Данная ситуация также крайне типична для РСП - беседа может складываться вполне благоприятно и данная особь может производить хорошее впечатление, но при попытке назначить встречу выясняется, что в ближайшие дни свободного времени у нее нет и не предвидится, а когда таковое будет и будет ли вообще - она не знает. Именно поэтому, когда я писал, вопрос о наличии у бабы свободного времени желательно внести в список первичных обязательных вопросов, чтобы, как минимум, просто не тратить время на общение с этой заведомо бесполезной разновидностью.

Как я понимаю, в этой же категории присутствуют бабы-хронофаги (френдзона по телефону), и манипуляторши методом "ближе-дальше".


Настоятельно рекомендую, если баба говорит, что в обозримом будущем у нее не будет времени встретиться - не затягивать разговор, просить ее звонить только тогда, когда будет возможность встречи, и, что особенно важно - ни в коем случае не звонить ей самому - манипуляторша именно этого и добивается. С очень высокой степенью вероятности - баба больше не появится. Если же вдруг появится и снова будет разводить на болтовню - на окончательный слив.


Наиболее мерзкие профессии.


С обладательницами которых не только ни разу ничего не получилось, но и, по определению, даже начинать разговаривать не стОит. Установлено в основном на личном опыте "эмпирическим путем".


Сотрудницы правоохранительных органов. Бабы, работающие в милиции, в былые времена звонили неоднократно. Одна была даже, по ее словам - "майором милиции". После того, как я мгновенно бросил трубку и поставил ее номер в "отбой", она непрерывно названивала еще часа два... Здесь у меня однозначная железная позиция - "этих" сливать сразу-же, без разговоров и объяснений. Это нормальная элементарная осторожность, или, как учат в современных школах - "Основы безопасности жизнедеятельности". А именно - допустим, трахнешь такую бабу и поимеешь с ней какой-либо типовой конфликт, наверняка ею же и инициированный. И потом она в виде мести, используя свое служебное положение, сошьет тебе дело и посадит. Как говорится - легко! Докопаться менты могут до абсолютно любого человека, как вариант - просто подкинуть наркоту. Так что - ментовок - нафиг, нафиг!


На эту тему был у меня один курьезный разговор. Я дружу с женщиной, которая очень давно и недолго работала в милиции. Привела она домой мужчину, утром он проснулся, видит - в шкафу висит форма. Он спросил - кто тут работает в милиции? Знакомая ответила, что - мол, она, собственной персоной. Парень испортил воздух и дематериализовался. Знакомая так и пребывала много лет в глубоком недоумении, пока я не высказал ей свой взгляд на ситуацию.


Училки. Наиболее отвратительная профессия. Я их за все время видел штук 20-30, и почти каждый раз мне попадалась не просто сволочь, а супергиперсволочь с извращениями, агрессивная и абсолютна психически невменяемая - крайние степени синдромов Дура и Сука! Как эту взаимосвязь с профессией логически объяснить - не знаю. Понятное дело, в силу специфики профессии, нервная система у училок сильно повреждена, да и профессия настолько не престижная и малооплачиваемя что (во всяком случае - до 90-х включительно) шла в нее всякая ни на что лучшее не годная шваль. Может быть - поэтому? Ничего личного у меня здесь нет - среди моих учителей процентов 70-80 были хорошими.


Перейти на страницу:

Похожие книги

1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное