Читаем Мемуары Омеги полностью

Однако, владелец фирмы был, хоть и бабораб, но не полный идиот, кое-что понимал - отправлять на фирму баб-программистов мне категорически запрещалось - требовались исключительно мужчины. За все время работы я обзвонил никак не меньше двух тысяч специалистов - электронщиков и программистов - и накрепко и навсегда проникся к этим ребятам величайшим и глубочайшим уважением. Неадекватов на эти две тысячи попалось два-три, все остальные были серьезными, вежливыми, искренними, простыми и тактичными людьми - разговаривать с ними было сплошное удовольствие. Более того, поскольку в высоких технологиях я, мягко говоря - пенек - когда мне задавали конкретные технические вопросы и я объяснял, что здесь я не компетентен и что подробнее расскажут на фирме - практически все мужчины-компьютерщики не только не выражали осуждение или критику - они извинялись за причиненный мне моральный дискомфорт! Иногда, даже часто, за словами "программист ищет работу" скрывалась баба. По моим наблюдениям, не один только мой начальник знал истинную цену бабам-"программистам" - таковые крайне редко указывали в объявлении свой пол. Далее, когда я говорил, что требуется мужчина, бабы, в современных терминах - начинали "срать металлопрокатом". Пообщавшись с парой-тройкой таких истеричек, в дальнейшем, если "программист" разговаривал женским голосом, я просто сразу давал отбой.


Так оно и работалось вполне замечательно до того времени, пока, в довесок к мужчинам-компьютерщикам не меня не повесили поиск баб нескольких профессий, и, к тому же, я дополнительно перешел в "подчинение" к паре совершенно жутких говнотварей - настолько мерзких, что даже слово "говносамки" было бы для них комплиментом... Для начала, начальнику втемяшилась идея найти "хозяйку конференц зала" - помесь секретарши, буфетчицы и гения женского обаяния. Задание было из разряда "пойди туда - не знаю куда, найди то - не знаю что...", особенно учитывая всю схему поиска, но, поскольку оно исходило непосредственно от начальника, а он был мужик (по большей части) вменяемый - через некоторое время он от меня отвязался. Кого именно я обзванивал и какое было общее впечатление - не особо помню - в основном, вроде, совершенно тупых и закомплексованных молодых девушек, которые не могли связать двух слов.


Дальше стало еще хуже - мне поручили искать художниц (с какого перепугу они там понадобились? - я не знаю до сих пор...) и баб-бухгалтеров. Работать стало значительно веселее. Как раз в те времена я активно учился знакомиться по газетам, так что "зазеркалье" не покидало меня теперь не только на личном, но и на трудовом "фронте". "Приключения" начались непосредственно на фирме - задание на поиск соискательниц я получал от двух предельно отвратительных самок, и, соответственно, частично угодил к ним в подчинение. К тому времени, не считая кошмаров собственной "семьи", я успел поучиться и поработать в самых разных учреждениях, и не только в России, и насмотрелся на разнообразнейших дур, сук, стерв и прочих представительниц дырчатого биомусора в неисчислимом множестве воплощений и комбинаций. Две мои новые начальницы являли собой, пожалуй, максимально возможный по негативу и зловредности типаж. Кстати, до сих пор удивляюсь не столько "вкусу" начальника (что с бабораба взять?...), а тому, что они вообще уживались в одной стае, поскольку два паука в банке долго не живут. В общем, обе самки были очень (просто очень!) красивые, что, явно, и послужило основной причиной их найма, старшей РСП-шке было в районе тридцатника, младшей, главному бухгалтеру - лет 25-27. Ненависть к мужчинам от них исходила, как радиация от ядерного "гриба". Матриархальные говносамки делят мужчин на две категории - на тех, которых можно (в данной ситуации) использовать, и на бесполезных. При всей общей несимпатичности наших баб, все-таки, довольно редко встретишь такую, которая без повода станет бросаться на совершенно "нейтрального" мужчину, в особенности, - если в общении нет никаких личных мотивов. Поэтому, как правило, во всех "коллективах", с бабами я уживался совершенно мирно и даже дружески - я к ним не лез, и они, в свою очередь, меня не трогали. Эти же две СУКОСТЕРВЫ, радикально выделялись даже на фоне общей массы, о которой слова доброго не скажешь. Мне тогда было 26 лет, я был скромным интеллигентного вида молодым человеком, внештатным сотрудником, разговаривал вежливо, указания записывал - ни малейшего повода к антипатии я не мог подавать в принципе. Тем не менее, две данные тетки общались со мной исключительно надменным и хамским тоном, на зашкаливающем градусе ненависти, но, что радует - в присутствии начальника, а то вообще могли бы убить...


Собственно, общение с обеими мне удалось худо-бедно пережить, бывали в жизни и похуже ситуации, и, как говорится - "не**й делать" - пришлось мне взяться за обзвон художниц и бухгалтеров. Скажу сразу - контраст этих персонажей с мужчинами- компьютерщиками шокировал чрезвычайно.


Перейти на страницу:

Похожие книги

1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное