Читаем Мемуары Омеги полностью

Начну с бухгалтеров. Здесь все было вполне просто и предсказуемо и полностью совпадало с опытом знакомств - быдла этой профессии мне звонило великое множество. Собственно, стандартная бухгалтерша - биомусор обыкновенный - воплощение 99% всех наших баб. В межушном ганглии - стандартный бракованный микрочип. Обычное животное, без зачатков интеллекта. Можно классифицировать по степени человекоподобия и агрессивности. В среднем шесть из десяти владеют зачатками речи, способны вести подобие диалога, имеют словарный запас от нескольких сотен до тысячи слов, частично понимают максимально упрощенную информацию, умеренно агрессивны, при умелом обращении есть шанс не спровоцировать на хамство и истерику. Четыре из десяти - буйнопомешаны от средней до полной невменяемости, словарный запас минимален или отсутствует, на вопросы отвечают с паузой в несколько минут, интеллект имеют сравнимый с таковым бетона или дерева, в агрессию входят без причины, для самых тяжелых - хамство и истерика - образ жизни.


Естественно, хоть как-то общаться можно было только с отдельными представительницами первой категории. Более того, встала во весь рост следующая проблема, не имеющая места быть с компьютерщиками - когда быдлобаба начинала задавать вопросы, на которые я не мог ответить, и я просил ее звонить непосредственно на фирму - бухгалтерша неизменно начинала изрыгать поток дерьма - зачем я, мол, вообще звоню, если не компетентен? Попытки объяснить, что я - внештатный сотрудник на телефоне, ни разу не были услышаны или поняты.


Как говорится - "нет предела совершенству" - с художницами все было еще гораздо хуже... Честно говоря, с представительницами так называемых "творческих профессий" до этого мне особо общаться не приходилось, живопись и вообще искусство я люблю и ценю, и то, с чем мне пришлось столкнуться, стало для меня полной неожиданностью. Из художниц мало-мальски вменяемой была, в лучшем случае, одна из пяти. Остальные являли собой ярчайшие примеры снобизма, мании величия, разнообразнейших форм агрессивной шизофрении и самых изощренных форм хамства. Половина разговаривали голосами "умирающих лебедей", которым не дают спокойно умереть...


В общем, пару-тройку месяцев я мучился таким образом, работа, естественно, радовать уже не могла, и, до кучи, на фирме меня решили перевести на "чистую сдельщину", я так понимаю - с подачи суки из бухгалтерии, после чего я благополучно ушел уже в окончательно "свободный полет" и стал заниматься переводами.


После несколько затянувшегося вступления перехожу к традиционной теме. В этой главе я хотел бы поделиться наблюдениями и размышлениями о том, насколько характеризуют ОЖП профессия, интересы и отношение к работе в целом.

Традиционно, прежде чем перейти к какой-либо конкретике или рассуждениям по поводу таковой, я хотел бы обозначить свое отношение к рассматриваемой теме или личную "систему координат", от которой буду отталкиваться - в данном случае мое отношение к работе и "трудоголизму". Во первых, аналогично тому, как я разделяю понятия "вера", "церковь", "религия" - я радикально разделяю понятия "работа" и "зарплата". Есть, конечно, некоторый процент людей, которые считают, что их зарплата соответствует потраченным на работу силам и времени, но подавляющее большинство совершенно бездарно просирают на работе драгоценное время своей жизни, оставаясь при этом либо совершенно нищими, либо, как осел с подвешенной перед носом морковкой, всю жизнь стремятся к недостижимым целям. В целом - можно пожизненно непрерывно впахивать, как папа Карло и ни хрена за это не иметь, но мне больше симпатичен другой вариант - разово кратковременно напрячься, заработать энную сумму, и спокойно ее тратить и не работать, ожидая следующей возможности, поскольку, на свете слишком много всего интересного, чтобы бездарно просирать время на работу. У меня данная схема вполне себе всю жизнь прокатывала, поскольку жил я большую часть жизни совершенно независимо, и, как инвалид, имел надежный тыл в виде пенсии. Короче, любого рода "трудоголизм" мне чужд, ненавижу вставать по графику, и вообще хочу располагать свое жизнью в рамках и так довольно ограниченной здоровьем степени свободы. Более того, возьму на себя смелость заявить, что второго такого лодыря как я - еще надо поискать!


Дамы-трудоголики и проблема свободного времени.


Среди отвечающих по газетам ОЖП довольно часто встречались трудоголики(ни). Не скажу, что сильно мерзкая категория, скорее раздражающая и совершенно бесполезная. Видят смысл своей жизни в непрерывной "пахоте" и того-же требуют от окружающих, в первую очередь от мужчин. При встрече с иной точкой зрения немедленно хамят и впадают в агрессию. Бабы-трудоголики довольно трудно отличимы от обыкновенных потреблядей, и, как правило, одновременно таковыми и являются. Стандартный диалог проходит по следующему сценарию:


ОЖП - Чем занимаетесь? (Где (кем) работаете?)


Я (по настроению и ситуации) - Фрилансер (надомная работа, не работаю - молодой пенсионер по инвалидности).


Перейти на страницу:

Похожие книги

1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Льюис , Бернард Луис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное