Читаем Мечта полностью

— И какими ты рисуешь?

— Вот этими… — Она стала загибать пальцы левой руки, и вышла изящная маленькая дуля. Она непонимающе посмотрела на получившуюся комбинацию, а потом расхохоталась.

— Вот теперь узнаю Марго! Не в дуле, конечно. — Он скрестил руки на груди. — Вот теперь мы по-настоящему знакомы, и еще… имей в виду — я не умею делать комплименты.

— Да? — Она заморгала и прикусила нижнюю губу. — Куча людей не умеют это делать.

Она поправила волосы, и он отметил изящную кисть и тонкую кожу.

— Хотя… Могу сказать, что ты красивая женщина. Но это просто факт!

Они еще долго говорили, потом она предложила показать свои работы. Ему стало интересно, и он кивнул. Она тут же притащила несколько папок и начала рассказывать, доставая изрисованные листы. Он поймал себя на мысли, что ни черта не смыслит в ее картинах, но ему нравится слушать ее голос, что сон пропал и что он не хочет выключать камеру.

ГЛАВА 17

Мечта

Мы бродили в Сети долгими серыми ночами, натыкаясь на себе подобных — потерянных и одиноких. Ведьме все было нипочем — она хохотала в ответ на предложения включить «вебку», сводя с ума чудаковатых мужчин, шипела и огрызалась на колкости «обворожительных леди», за авками которых прятались отчаявшиеся женщины с ворохом проблем и несчастий…

Я осваивала этот невидимый мир, и он мне нравился больше и больше. Ночные забавы отвлекали от скудного реала и бесконечного ожидания чуда. Время пролетало со скоростью чатов, полемик в комментариях и однообразных сообщений: «Ваша база данных обновлена».

Мне нужны были звуки, любые… Но их не было. Иногда спасала музыка. Но музыка ассоциативна и принадлежит прошлому. Оно могло в любой момент ворваться ко мне и, не церемонясь, напомнить о потерянном. Я начинала болеть, чувствуя себя микрочастицей во вселенской мясорубке событий и предназначений. Возможно, и я чья-то ассоциация. Только чья?

Опять требовался выход. Ситуация, в которой я находилась, не была запутанной или сложной — абсолютное душевное одиночество. Почти комфорт, мечта любого, настроенного на созидание и творческий поиск. Но отчего-то от всего попахивало нафталином, затхлостью. Может быть, я не умела существовать одна? Ежедневный поиск дверцы с вывеской «Выход» только отдалял ее от меня. Правда, не факт, что меня ждали за этой дверцей, и уж точно не факт, что это выход…

@

Тот парень с доброй Обезьяной на аватарке позвонил в видеочат тут же, как принял меня в «друзья». Его напор и последовавшее за этим сухое сообщение «Я не общаюсь с „фантиками“» обескуражили. Это еще почему? — тут все так общаются. В этом суть виртуальных диалогов. Никто никому не обязан отчитываться. И какой я ему «фантик»! Глупо не принимать мир, в котором живешь, — мгновенный, хрупкий и совершенный, который легко сломать неосторожно сказанным словом или действием. Вокруг и так много разрухи.

— Ой, ну перестань ворчать. — На экране появилась Ведьма, восседающая на сложной конструкции, напоминающей трон из мелких рептилий и водорослей. — Несколько дней подряд я только и делаю, что демонстрирую ему твой внутренний мир. И кажется, он клюнул.

Я растерялась.

— Думаешь, вернется?

— Ха! — Она подняла два пальца. — Никуда он не денется. От меня еще никто не уходил!

— Откуда в тебе столько цинизма, деточка? — Внутри неприятно кольнуло. Моя маленькая Галатея демонстрировала мелкий цинизм.

— Оттуда. — Ведьма провела пальцем по татуировке, изображающей сферу с человечком внутри. Шар начал медленно вращаться, приобретая трехмерное изображение.

— Это твой Космос. Но не думай, что у него он идентичен. Прими во внимание маленькую деталь: этот парень — реальный человек. А ты, кажется, начинаешь отвыкать от реальных людей, общаясь с теми, на чьих лицах маски. Задумайся над этим. Виртуальный мир может принести разочарование и горечь от таких же потерь, как в реальной жизни. Разве история с Близнецом не подтвердила это?

— Мне достаточно того, что я умею рисовать. И это умение помогает мне дорисовывать те обстоятельства, которые скрывают мои… собеседники. А Близнец… Не знаю… думаю, с ним что-то случилось… и я не могла ему ничем помочь… Ничем — ни имени, ни фамилии… ничего… Я не хочу больше терять… Не хо-чу! — Я почти кричала.

— Близнеца ты придумала сама, — категорично заявила Ведьма и отвернулась.

— Не говори чушь! Он сам постучался ко мне…

— Не нужно понимать все буквально. — Она придвинулась к камере. — Тебе нужен близкий человек, Ева… Сильный — это сейчас главное для тебя. Ты назвала того му… чудака Близнецом, следовательно, он второй, так?

— Не было ни второго, ни первого!

— Глупости! Всегда есть первый! — Маргарита покопалась в ручках своего трона и вытащила морского ежа, а затем второго, точную копию первого. — А вот и второй! Так вот, — засунув ежей обратно, она подняла вверх указательный палец, — твой Близнец такой же слабак, как и ты! На черта он тебе?

— Не смей так говорить о моих друзьях! — разозлилась я.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза