— Ты должна идти, — уговариваю себя, — это испытание лабиринтом, и кто знает, сколько еще будет впереди. Наконец вижу окно. Самое обычное московское окно. Недолго думая, разбиваю кулаком стекло и вылезаю наружу, порезав пальцы. Удивительно — ни боли, ни царапин, только порванное в двух местах платье.

— Не мелочись, — укоряю себя, — тебе это не к лицу.

— Не слишком ли много суеты ради сумасбродного желания погулять по крыше в дождь? — кричу я, но голос тонет в громовых раскатах.

Наверху ветрено и скользко. Дождь, не жалея сил, хлещет по жестяному покрытию парапета, будто доказывает что-то ветру… Я забираюсь на ограждение и бесстрашно смотрю вниз. Там вспыхивают и гаснут миллиарды осколков, их много, невообразимо много. Мне столько не собрать. Вот если бы они принадлежали мне, я бы сложила из них мозаику, сюжетом которой станет история без лжи и предательства.

Ветер рвет крылья, приглашая полетать. Но летать я не умею. Просто мне нравится стоять на краю. Да и кому не понравится балансировать на краю бездны, зная, что не упадешь? Можно куражиться сколько хочешь… Оправданный риск? Самообман — ты просто уверена, что не упадешь… Это как во сне — в минуты подъема теряешь землю под ногами, зная, что фатальное не случится… А оно возьми и случись! Я развожу руки и начинаю танцевать, совсем как моя Ведьма. Танцующая на острие виртуальной ночи в реальном времени… Ни с чем не сравнимый драйв.

Ко мне присоединяются дождь и ветер. Вакханалия со стихией продолжается еще некоторое время, напоминая своей страстью прощальную сальсу.

Действительно пора прощаться! Прощай, жалкий лицемерный реал, прощай, никчемная лилипутская жизнь. Вива всем победам и счастью. Черт возьми, я буду счастлива, чего бы это ни стоило! Галантный Дождь и страстный Ветер яростно спорят из-за меня! Их ссора зашла настолько далеко, что эти двое толкают меня. И кажется, не нарочно. Но я тут же прощаю их, захлебываясь потоком воздуха. Из глаз брызжут слезы, смешиваясь с водой. Костистым кулачком в солнечное сплетение стукнул страх, и сердце включает бешеную скорость. Теперь я знаю, что такое притяжение. Город, только что переливающийся огнями, стремительно приближается и широко раскрывает свою хищную пасть. Ах, какая жалость… я совсем не умею пользоваться крыльями — не успела научиться. Меня несет вниз со скоростью чему-то там пропорциональной. Я не помню этот закон физики. Ну и бог с ним, мне простительно… Я так и не сумела преодолеть гравитацию своего одиночества, не сумела стать любимой и желанной… хотя бы чуть-чуть, самую малость. Ну и пусть. Никогда не нужно жалеть того, что ушло. А я получила по заслугам. Думая об этом, я волновалась, переживая свое падение…

Вдруг невидимая воздушная волна подхватила меня, крылья расправились, и я… полетела. Все получалось само собой. Мне не пришлось прилагать никаких усилий. Я летела ровно, будто чья-то незримая рука бережно несла меня в объятиях влажной ночи.

Я летела навстречу своей мечте, не чувствуя себя ни ангелом, ни птицей… лишь единым целым с новым миром, и мне было что ему сказать.

ГЛАВА 16

Чувства в формате Word

Виртуальность далеко не сказка, и кто не понимает этого, обречен на скорое разочарование.

Он с интересом наблюдал, как люди, инфицированные виртом, влюблялись, ревновали, выясняли отношения, делая это публично. Возбужденные безнаказанностью, они извлекали из своего воображения дурно пахнущий мусор, состоящий из взаимных упреков и патетики. Он искренне смеялся над актами виртуального суицида, включающими в себя удаление аккаунтов, дневников и комментариев Виртуальная реальность — нечто похожее на кривое зеркало в комнате смеха, изломанное отражение истинных человеческих эмоций, которые выставляются напоказ в сжатом временном пространстве.

Он не поддерживал и тем более не принимал всерьез виртуальные страсти, считая их за позерство. И разумеется, никого не осуждал — ведь это примерно то же, как если бы оказаться невольным свидетелем чужой семейной драмы и делать комментарии. Его вполне устраивал статус позитивно-циничного наблюдателя.