Читаем Мечта полностью

Мечта

Бинарность — раздвоение личности — симптоматика современной жизни. Нашей жизни. Мы каждый день, уподобляясь Творцу, создаем себя второго. Мы видим другого себя в плоскости монитора. И там мы иные — такие, какими должны были быть, такие, какими нам хочется видеть и чувствовать себя, ибо мы не выносим одиночества. Мы желаем быть любимыми и гармоничными. Гармония — это любовь, любовь есть Бог, а Бог — Он везде, даже по ту сторону монитора, а значит, и любовь. Не может не быть. Любовь — абсолют, МЕЧТА.

В. Виджани

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза18+

В. Виджани

МЕЧТ@

Пролог

Маргарита))) (18:17)


Сегодня я открываю свой блог. Надеюсь, мои записи не будут простым перечислением событий или впечатлений, и мысли мои каким-то необыкновенным способом материализуются, и я стану счастлива по-настоящему…

@

…вечернее метро поглощает темную массу нервов, клеток, гормонов… Я иду по длинному переходу, обычная, такая же, как все. Джинсы, майка, рюкзак. Музыка в пространстве под землей. Скрипка. Открытый футляр. Девушка играет «Сицилию». Я невольно оглядываюсь и возвращаюсь. Шарканье ног и спертый воздух исчезают…

@

Я брожу по твоим переулкам, Сицилия. Рядом теплое море. Люди. Мощеные мостовые. Старые крашеные домики. Чужой язык. Запахи моря и жареных каштанов. Ажурные замки, окна и цветы. Мы вместе и не вместе. Мы слишком хрупкие, слишком тонкие, мы слишком…

Вокруг вибрации Любви, бестелесной и незримой. Вибрации Мостов, которые ведут в никуда. Вибрации Букв, складывающихся в слова. Мы — это вибрации Космоса. Одно дыхание. Одна история. Мы — это Я и Ты, моя Сицилия…

Девушка опускает скрипку и вопросительно смотрит на меня. Бросаю монетки. Они летят в футляр, глухо ударяясь о его бархатное дно. Я ухожу. Оборачиваясь, улыбаюсь и, влившись в толпу, исчезаю совсем.

@

Старый вагон метро. Темный тоннель. Отражения в окнах. Мелькают лица моих когда-то близких, дорогих и не очень. Нет только твоего лица.

Меня прижимают к двери. За спиной полустертая надпись «Не прислоняться». Прохладное стекло мгновенно нагревается.

Чьи-то глаза внимательно изучают меня. Они настолько близко, что я различаю все оттенки радужной оболочки. Удивительно теплые глаза — карие, раскрашенные оранжевой крапинкой, и оттого взгляд кажется немного озорным. Обладатель разноцветных глаз, наклонив голову, продолжает внимательно изучать меня. Я стараюсь переключиться. Не удается. Мы стоим слишком близко. Слишком… Запах чистого тела, ослепительно белый воротничок рубашки. Я слышу толчки его сердца. Пытаюсь отвернуться, но следующая станция вбивает очередную порцию разгоряченной массы. По позвоночнику медленно ползет теплая липкая капля. Ненавижу духоту. Нестерпимо хочется пить. Хриплый механический голос объявляет следующую остановку. Мою.

Нет… Мне не вылезти из этого месива. И, наверное, нет смысла пытаться.

Неожиданно крепкая сухая ладонь ложится на мою руку. Кто-то совершает почти нечеловеческое усилие и выдергивает меня из липкой массы.

Мы оказываемся посередине вечерней сутолоки. Нас толкают, чертыхаясь и кляня. Сзади раздается злое шипение: «Дура!»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза