– Я иду за тобой, Ханикат, – прошептал он, поднимаясь по ступеням, ведущим в покои дионаха. – Я найду тебя, и ты расскажешь мне все, что знаешь. А потом заплатишь за смерть Содара… и всех тех, чьи жизни унес Ойру, его эйдолоны и феуроги.
Аннев остановился у двери. Он прикоснулся к ней и тут же ощутил магию заклинания тишины – глифа, выжженного с обратной стороны. Аннев сосредоточился, с помощью жезла сотворения расплел заклинание и, ухватив бесплотные нити таланта крови, почувствовал знакомую вибрацию жизни.
– Я иду за тобой.
Аннев распахнул дверь и шагнул в комнату. Перед его взором привычно колыхался малиновый туман, которого он уже почти не замечал. Под действием магии кольца инквизитора бледно-розовые нити таланта крови разгорелись до ярко-красного, и Анневу не составило труда увидеть, куда они ведут. Он подошел к окну с распахнутыми ставнями и посмотрел вниз.
Никаких глифов на подоконнике не обнаружилось, а значит, скорее всего, их следовало искать где-то на земле. Аннев окинул стену взглядом: высота приличная, но, на счастье, в кладке много выступов и трещин – за внешним видом здания явно не следили долгие годы, – поэтому есть куда поставить ногу и за что ухватиться. Вот только не станет ли Длань Кеоса помехой? Ее огромные пальцы могут и не поместиться в зазоры между камнями.
Аннев намотал нити магии на левую руку, осторожно перелез через подоконник и повис, глядя через плечо на мощеную мостовую далеко внизу.
Но что, если магическая защита, возведенная вокруг Анклава, помешает ему найти восточную стену? К тому же дионахи, стерегущие главные ворота, могут его и не выпустить – вдруг они еще не знают, что Анневу разрешено покинуть Анклав? Тогда лишних проволочек не избежать, а это ему сейчас совсем ни к чему.
«Да ладно, я справлюсь, – подбодрил себя Аннев. – В конце концов, если будет не за что уцепиться, я смогу пробить Дланью дыру в стене».
Однако, к своему огромному облегчению, он обнаружил, что в этом нет никакой необходимости: невесть почему, едва он касался стены левой рукой, как под пальцами тотчас же оказывался выступающий камень или особо широкая трещина. «Магия, не иначе, – подумал Аннев. – Вот и славно».
Он довольно быстро добрался до середины стены. Кладка здесь оказалась намного плотнее, и Анневу пришлось все чаще полагаться на силу и ловкость своей золотой руки. Он встревожился: как бы от чрезмерных усилий золотые нити магии, обмотанные вокруг пальцев, не порвались – тогда он потеряет след Ханиката.
Только он потянулся к следующему выступу, как вдруг почувствовал натяжение. Он помедлил, потом потянулся снова… и тут его страхи сбылись: нити таланта крови лопнули и начали быстро таять в воздухе. Аннев чертыхнулся, взмахнул Дланью в тщетной попытке ухватиться за исчезающие волокна магии и, не удержавшись, сорвался со стены.
Он старался зацепиться Дланью за стену и хотя бы слегка замедлить свое падение, но успел только перевернуться, чтобы не рухнуть на спину, и выставить руки перед собой, как в следующий миг грохнулся на мостовую.
Раздался отвратительной шлепок, в теле что-то тошнотворно хрустнуло, и голова зазвенела, как церковный колокол в Седьмой день. Грохнись он на булыжники, от него осталось бы только мокрое место, однако в самую последнюю секунду он услышал короткий резкий свист, после чего почувствовал под собой слой воздуха, плотный, словно матрас, набитый сеном и перьями.
– Кеос.
Аннев закашлялся и сплюнул. Крови во рту не оказалось. Уже хорошо. Двигаясь медленно и осторожно, он сел. Позвоночник и шея явно не пострадали, пальцы и запястья тоже, а вот из правого предплечья на уровне локтя торчала сломанная кость.
– Кровь и пепел, – простонал Аннев.
Он стиснул зубы и, придерживая руку, кое-как поднялся с земли. Потом задрал голову и окинул взглядом стену. С какой высоты он упал? Кажется, он находился в двух ярусах от мостовой, но теперь сомневался в этом. И почему он не разбился насмерть? Неужели это Длань Кеоса его спасла? Но разве ее магия способна создавать щит из воздуха?