Читаем Маскарад (СИ) полностью

— Не стесняйся, Бомми, — пробормотал Чжонхён, поглаживая его по напрягшемуся под покрывалом животу.

— Что? — осипшим спросонья голосом спросил Ки.

— Сладкий сон?

— А?

Ухмыльнувшись столь трогательному неведению, Чжонхён медленно склонился к нему и тихо прошептал:

— У тебя стоит.

Взгляд, машинально брошенный в нужном направлении, обнаружил подтверждение произнесенным словам. Первый порыв — отвернуться, — был безапелляционно остановлен Чжонхёном, крепко схватившим Ки за плечо и вновь повернувшим к себе. Смущение, красными пятнами раскрасившее щеки юноши, привело его в еще более прекрасное расположение духа. Чжонхён не может не воспользоваться возможностью подразнить, когда та сама настойчиво тычется ему в руки. Особенно, в случае с этим мальчишкой.

— А если я скажу, что уже все видел? — ехидно прошептал он.

— Что? — переполошился побледневший Ки. — Что ты видел? Какого черта? — он взлетел с подушки и тут же прижал ладони к вискам, пережидая внезапное головокружение и легкую боль. — Да бля…

— Прости, я пошутил, — Чжонхён самодовольно закинул руки за голову и уставился на сгорбленную спину юноши. Позвонки маленькими острыми бугорками проступали под его смявшейся рубашкой. Кнопочки, ожидающие, когда на них мягко нажмут.

— Дурацкая шутка, — буркнул Ки, скрючившись всем телом и массируя виски.

Чжонхён тыкнул пальцем в один позвонок. В ответ Ки раздраженно повел плечом и вновь сгорбился, прилагая недюжинные усилия к тому, чтобы успокоиться. В мыслях творился полнейший хаос — как и всегда, если он находился неподалеку от этого человека.

— Но я хочу это видеть, — тихий шепот у его уха, и снова мысли-пылинки, лихо взметнувшись в воздух, принялись весело кружить в хороводе. Юноша не успел среагировать, как Чжонхён вновь схватил его за худенькое плечо и повалил на кровать, прижав к ней всем своим телом. — Давай же, — его пальцы сомкнулись на тонких запястьях, и ладони Ки были наконец отцеплены от разгоряченных массажем висков. По легкому продолжительному поцелую подарено середине каждой теплой ладошки, а затем молодой человек склонился к его шее и сделал глубокий вдох. — Покажи мне, как ты это делаешь, — пробормотал он, оставив и на ней влажный поцелуй, а после — слегка подув на светлую кожу. Ки чуть приподнял подбородок, боязливо открывая незащищенное место.

— Что «это»? — не сдержал он выдох.

Чжонхёна умилило такое неумелое вранье. Он оторвался от обожаемой им шеи и приблизился к не менее обожаемым губам, заметив вновь алые щеки и почувствовав жар, исходящий от них.

— Самоудовлетворяешься, Бомми.

Ки снова испуганно сглотнул.

— Ахм… — его карие глаза панически забегали, но на самого ухмыляющегося Чжонхёна юноша глядеть избегал. — Не понимаю, о чем ты говоришь. И, пожалуй, я пойду, — с этими словами он попытался оттолкнуть его и подняться с кровати.

— Никуда ты не пойдешь, — разом нахмурившийся Чжонхён не желал уступать. — На первый раз я тебе даже помогу, — пообещал он шепотом, непреклонно продолжая смущающую тему.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Чего ты боишься? — он чуть отстранился. Кажется, недовольное выражение на его лице еще больше напугало Кибома. Тот заерзал под ним и подергал руками, не скрывая надежды на то, что сумеет беспрепятственно освободить их. Вопреки ожиданиям Чжонхён стиснул их сильнее, крайне досадуя на эти трусливые попытки сбежать от… того, что бы там себе мальчишка ни навоображал.

Ки отвернул от него розовое лицо, признавая свое поражение, и мучительно поежился, почувствовав слабый отголосок чужого дыхания на горящей щеке.

Может, он бы и показ… Нет, не может. До такого он еще не успел опуститься.

— Ничего, — проворчал Ки, все с той же неловкостью и стыдом пряча от него взгляд.

Чжонхёна вдруг озарило, и он не удержался от еще одной ухмылки. Его глаза хитро заблестели.

— Подожди-ка, Бомми! — произнес он в обличающем тоне, после чего последовал поддразнивающий смешок. — Попался, врунишка этакий!

Поддавшись на топорную уловку, Ки удивленно повернул к нему голову, недоумевая над последними словами. Этот промах был тотчас же использован в намерениях, которые юноша охарактеризовал бы не иначе как «коварные»: его вовлекли в новый требовательный поцелуй. Такой же вкусный, как первый, и такой же до дрожи ошеломительный: Чжонхён мягко покусывал его припухшие губы и тотчас же зализывал потревоженное место, делая укусы еще желаннее. Ки издал гортанный стон, вновь подергав руками.

— Кто в твоих мыслях, когда ты это делаешь? — прервавшись на время, вкрадчиво поинтересовался у него Чжонхён. Пытаясь увильнуть от ответа, донельзя смущенный парнишка сам потянулся к его губам. — Нет, — Чжонхён прижал его к подушке рукой. — Ответ вперед.

Проглотивший язык Ки усердно помотал головой. Настолько усердно, что у него перед глазами все вновь принялось расползаться, а голову прострелила боль. Но карие глаза в удовольствии закрылись, стоило только Чжонхёну запустить пятерню в его всклокоченные волосы и ласково пробормотать, зарывшись в них и лицом:

— Почему не рыжий? Тогда я смог бы назвать тебя лисенком.