Читаем Маскарад (СИ) полностью

Более ничего не происходило. Не было ни ударов, ни попыток выдрать ему волосы или впечатать носом в стену, размозжить лицо, сломать его, вырвать внутренности. Только странное теплое покалывание в районе плеч.

И тогда Кибом решился. Ловкий разворот и вот он уже прижимается спиной к стене, отпрянув от тени, мерцающей буквально в паре сантиметров перед ним. Ки обомлел, узнавая в ней знакомые содрогающиеся очертания.

— Чжонхён? — недоуменно выдавил он.

— Кибом, черт тебя дери, очнись же, в конце концов, — послышался приглушенный рев, словно эхом прилетевший к нему издалека.

И внезапно мир обрел краски. Окружающие его предметы наполнились объемом, перестав походить на плоские рисованные фигурки. Неподвижный, ни теплый, ни холодный, воздух резко похолодел и стал насыщаться запахами живого города. Подул даже несильный ветер, несущий запах дождя. Исчезла голубоватая пыль, знаменовавшая собой запустение.

Словом, к своей неописуемой радости и облегчению, Ки вернулся обратно.

Аура Чжонхёна моментально укутала его, решительно отрезав от всего окружающего мира, — прямо как в день их знакомства. Только в этот раз юноша ощутил себя еще более защищенным. Он всем собственным телом чувствовал судороги, пробегающие по чужому сильному телу. С возникновением каждой из них Чжонхён усиливал хватку на его плечах, принося Ки невыносимую боль. Взглянув за его спину, юноша нашел кровожадную причину этого недомогания — все то же нечто, очевидно, пытающееся вновь словить бывшую жертву в свои черные сети, но натыкающееся на непреодолимую ограду. Нападающее существо пыталось зацепиться за Чжонхёна, добраться через него до задрожавшего Ки, но нити продолжали скатываться, словно тот весь с ног до головы был покрыт слизью. Пару раз темные прутья прошивали его насквозь, однако, надолго задержаться в его теле не могли. С шипением они растворялись в прохладном воздухе, точно пройдя не через человеческое тело, но сосуд с кислотой.

Ки не знал, как выбраться из этой ямы. Никогда до этого ни о чем подобном ему не приходилось читать, слышать, не говоря о «сталкиваться». Порой ему даже начинало казаться, что еще немного и попытка Чжонхёна защитить юношу своим телом выльется в сломанные руки Ки. Хватка была нечеловечески сильной, вместе с тем, последнему даже в голову не приходила мысль попытаться каким-либо образом отцепить от себя Чжонхёна. Он видел перед собой бесстрастное лицо последнего и знал, что внутри него ведется нешуточная борьба. Отчего-то юноше казалось, что это была борьба с болью — возможно, по малейшим, почти незаметным изменениям выражения на волевом лице.

Неизвестно, что подтолкнуло Ки к следующему шагу: присутствие рядом живого человека, всепоглощающий страх, последующее облегчение, благодарность, воспоминание о схожих ситуациях у стены, давно и подпольно вынашиваемое желание поступить именно так, — что бы это ни было, сейчас оно не имело значения. Он всего лишь не стал противиться внезапно возникшему соблазну и крепко прижался к холодным губам, испивая тихий выдох, полный страдания и удивления.

Поначалу весь поцелуй ограничивался неподвижностью и потрясающим ощущением чужих губ, которым медленно передавалось тепло. Его тепло. Он прикрыл глаза, чувствуя, как к щекам приливает кровь. К своему стыду, он абсолютно не знал, что нужно делать дальше. Не знал, но очень желал продолжения. И боялся, что его вновь оттолкнут.

Чжонхён чуть отстранился, делая новый выдох и начиная терять сознание. Ки обхватил его за талию, когда он всем телом на него навалился. Изо всех сил стараясь удержать его, он даже запыхтел от прилагаемых усилий — Чжонхён был слишком для него тяжелым.

— Тяжело, Бомми, непослушный мальчик? — тот вдруг хрипло прошептал вопрос прямо ему в ухо и потянул зубами вставленную в хрящик сережку. Ки поежился, поскольку по телу прошла дрожь, вызванная не столько неожиданным ласковым укусом, сколько горячим дыханием, обжегшим тонкую кожу за ухом. Против воли он захныкал и тотчас себя оборвал.

Стоит ему поддаться эмоциям, потонуть в ощущениях, и они тут же оба скатятся на влажный холодный камень.

Недавно прошел дождь, а он и не заметил. Не заметил он и внезапного исчезновения черного круглого чудовища. Тем не менее, это не воспретило ему порадоваться временному избавлению от своего пугающего преследователя. Юноша питал непоколебимую уверенность в том, что рано или поздно нечто не преминет вернуться снова и щедро наградить его очередными проблемами.

Ки сдавлено вскрикнул. Новый укус был мстительно болезненным, не содержащим ни капли нежности или ласки. После уха досталось и местечку на шее, в котором родничком бешено билась жилка. Чжонхён безжалостно оттянул тонкую кожу белоснежными зубами. Ки закричал громче, не только восторгаясь определенной новизной происходящего, но и сходя с ума от боли. Боль сменилась теплом в тот момент, когда горячий язык прошелся по укушенному месту, возможно, в извинение за жестокость.