Читаем Маскарад (СИ) полностью

— Согласись, Бомми, глупо строить из себя невинную овечку с такой пошлостью на теле, — с этими ехидными словами Чжонхён без колебаний стрельнул глазами в то самое кольцо, неслучайным обладателем которого юноша стал много лет назад.

— О, так ты мне прикажешь его снять?! — угрожающе повысив голос, поинтересовался Ки.

— Оставь, если тебе так нравится эта штучка, — Чжонхён с ухмылкой осторожно подергал за упомянутую, отчего Ки невольно дернулся в сторону. — Я вполне могу потерпеть до тех чудесных пор, когда ты сам дорастешь до приобретений, продиктованных хорошим вкусом.

Чжонхён твердо обхватил его рукой и заставил вновь опереться спиной о свою грудь.

— На много не надейся, — сердито вякнул Ки, устраиваясь удобнее и стараясь при этом не принести боли молодому человеку.

— Доверься мне, Бомми. Отдай свое тело на мое попечение.

Ки неслышно проворчал о чем-то. Но юношу, к его вящему разочарованию, не стали переспрашивать. Чжонхён вновь устроил его голову на своем плече, прикоснулся губами к его виску и с упоением насладился тихим выдохом. Ки была приятна эта неутомимая настойчивость, хотя подобного он и под угрозой смерти бы не признал. Разве что на кон будет поставлена не его жизнь.

— Я не хочу стать, как Тара, дохлой кошелкой, — громче повторил юноша.

— Не станешь, если не будешь пытаться перерезать мне глотку, — рассеянно пробормотал Чжонхён, увлеченно водя губами по его шее.

— А она пыталась?

Чжонхён вновь пожал плечами. Ки не видел ни первого движения, ни этого, но он чувствовал их легкость. Словно он вовсе не давил на одно плечо Чжонхёна весом собственной головы.

— Я знаю, что я не обычный человек, но даже для меня это перебор, — сообщил он, тотчас же подумав о том, что в данный момент, несмотря на все пространные рассуждения о переборе и неправильности, он уже был готов позволить Чжонхёну снова зайти дальше ласковых поцелуев в шею и дразнящих прикосновений. Молодой человек же в который раз словно прочитал его мысли, что уже понемногу начинало казаться Ки правдой.

— Бомми, скаредная твоя голова, перестань со мной бороться, просто отдайся.

— Ага, ща, шнурки только поглажу.

— Значит, не ровен час ты превратишься в пресимпатичный скелет.

— Можно надеяться, что на скелет ты не позаришься.

— Не раскатывай губки, солнышко, а то, не дай случай, наступлю, — Чжонхён отвесил развязный смешок. — Я найду применение и твоим косточкам. Например, сварю из них наваристый бульон.

— Можешь даже подавиться им на здоровье.

Так и не дождавшись ответной реплики, Ки решил не продолжать раздражающий разговор. Он поглядел на догорающее в оконной раме зимнее солнце, затем взгляд его переместился на груды подушек. Отвлечься не получалось.

— Продолжай, — поразмыслив немного, капризно приказал юноша.

Предсказуемое непостоянство позабавило Чжонхёна, его тихий смех отозвался мягкой дрожью в теле Ки. Он подтянул возбужденного юношу к себе ближе. Сияющая в свете закатного солнца кожа Ки стала гусиной, покрылась пупырями, сделав его похожим на ощипанную птицу. Однако вниманием юноши уже завладели смуглые руки, нежно исследующие его тело. Чжонхён медленно провел чуткими пальцами по его предплечьям и вложил руки в его теплые ладони, сжал их, переплел пальцы, а затем высвободился и накрыл его руки своими ладонями. Под уверенным прикосновением руки Ки потеряли волю своего хозяина и на время подчинились чужой воле.

Юноша расслабился, принявшись с предвкушением чего-то необычного наблюдать, как его собственные руки, прячущиеся под темными ладонями, очень осторожно, самыми кончиками пальцев, гладят его собственное тело. А затем по тихо выраженной просьбе прикрыл глаза. Странное ощущение охватило юношу: вроде бы ласкает его Чжонхён, но Ки очень не хватает жара его ловких пальцев. Руки Ки чаще всего бывали холодными, в некоторых ситуациях, как, например, в данный момент, они на время теплели, но руки Чжонхёна либо пылали обжигающим огнем, либо неестественно леденели, каким-то образом минуя человеческую стадию.

Пальцы Ки прошлись по его собственной шее, очертили влажное от испарины лицо, мягко обозначили его черты, безусловно, заострив внимание на приоткрытых губах, спустились к груди, непринужденно пробежались по животу. Все это время Чжонхён шепотом тревожил воспоминания с намерением растормошить их достаточно, для того чтобы бархатные щеки Ки залил густой стыдливый румянец. Тихие слова о том, как все происходило в ту неделю, мягко вливались в проколотые уши, но при всей горячности не выполняли своего предназначения. Ки позабыл даже недавний сон, а все, что он сейчас слышал, становилось для него непристойным откровением. Эффект, который тихие слова оказывали на него, оказался на удивление ошеломительным. Не мог не оказаться. Ки даже не знал, что его заводит больше: откровенные описания, бесстыдно слетающие с губ молодого человека, или чуткие прикосновения, все еще принадлежащие его собственным пальцам.