Читаем Маскарад (СИ) полностью

«Но только пока», вяло подумал юноша, ощущая новый поцелуй на виске и руки, стискивающие его в крепких объятиях.

========== Часть 45 ==========

Чжонхён пожелал, чтобы юноша возобновил уроки езды после столь долгого перерыва. Вернее, поставил его перед фактом, даже не позволив забавному упрямцу выразить возмущение. Он просто напросто взял его на слабо, хотя взамен Ки получил самую ценную в этом доме вещь — карандаш Чжинки.

— Можешь продырявить его и повесить на шнурок на шею, так ты над ним трясешься, — язвительно предложил молодой человек, пресытившись сполна его реакцией. Юноша бы и сказал ему что-нибудь в ответ, если бы не померещившаяся в этих словах обида. Поэтому он предпочел ограничиться грозным взглядом.

Чжонхён ему всегда представлялся этакой непреодолимой горой. Ничто не может поколебать его уверенности, ничто не может застать его врасплох. Он всегда ко всему готов, он всегда обо всем в курсе. Ки даже удивился, разглядев подо всем ехидством эту незаметную щепотку ревности и обиды. Ну… видимо, и на старуху отыщется какая-нибудь проруха.

К разочарованию Ки, коня привезли с фермы, тем самым лишив юношу возможности еще раз встретиться с дедом и узнать, что случилось с тем несчастным, подвергшимся пыткам в подвалах. Не сказать, что он стремился к тому, но и не подумать о необходимости узнать об этих двоих тоже не мог. Есть же у него совесть, в конце концов. Даже если в данный момент она спит без задних ног, не просто убаюканная, но насильно введенная в сон.

В итоге ныне Ки сидел верхом на вороном Чжонхёне, выдувавшим из ноздрей теплый белесый пар. Другой Чжонхён — тот, что в данный момент являлся олицетворением безопасности, — вел коня под уздцы. Только с таким условием взбрыкнувший юноша согласился сесть на жуткого жеребца. Ки пребывал в полной уверенности, что эта черная зверина не посмеет проявлять свой поганый нрав в обществе другого зверя.

Молчание между ними не было наполнено привычным напряжением. Чжонхён глядел прямо перед собой, идя размеренным задумчивым шагом. Ки с удовольствием созерцал окрестности, которые за свое короткое пребывание здесь уже успел исходить вдоль и поперек, но с места всадника все воспринималось иначе.

— Я выше тебя, — подал он чуть охрипший от долгого молчания и холодного воздуха голос.

— Угу.

— И красивее.

— Безусловно, котенок.

— И умнее.

— Не буду отрицать.

— И хитрее.

— О да, солнышко.

Ки недовольно замолк, прервав нарочито бодрое чириканье. Чжонхён был слишком задумчивым, он никогда не был настолько задумчивым в его обществе. Юноша ощущал его мрачность, она кололась об него обвинением во всех смертных грехах. Почувствовал ее и конь, тряхнувший гривой.

— Кто это был в зеркале? — задал Ки мучивший его вопрос, но Чжонхён лишь отмахнулся:

— Не сегодня, Бомми.

— Я тебе отомщу.

— Хорошо.

— За то, что ты мне сделал больно.

— Согласен.

Ки изо всех сил пытался вытянуть молодого человека на разговор, поскольку его немногословность чертовски нервировала юношу.

— Ты их действительно ел? — задал вдруг другой вопрос Ки. Он пожалел о своей несдержанности тотчас же и почувствовал себя неуютно, но решил не отступать.

— Ты в это веришь?

— Ел?

— Какой ответ ты желаешь услышать, Бомми? — Чжонхён поднял на поежившегося юношу мертвый взгляд.

— Я хочу слышать правду, — Ки с достоинством выдержал его.

— Правду для кого: для тебя или для меня?

— Истину.

— Надумаешь лопать их, лопай тех, кто не набивает брюхо всякой дрянью.

— Значит, ел?

— Да.

Простое слово отнюдь не утонуло в тишине. Он повисло на шее юноши камнем, самовольно снятым с чужой шеи.

— Ну, и?.. Как?

— Вопрос за вопрос, красотка.

— Нет, — сердито возразил Ки.

— Удовлетвори мое любопытство, котенок.

— Я сел на конюгу, этого вполне достаточно. Ты мне должен!

— Ты говоришь не жопой, а ртом, Бомми. Конь вряд ли помешает нашей беседе.

— Пошел ты!

— Пожалуй, так и поступлю, зайчонок.

Чжонхён отпустил поводья и ускорил шаг. Он вполне мог оставить юношу одного разбираться со своим страхом, поэтому Ки поспешил извиниться и с ноткой мольбы попросил его вернуться. Что тот не преминул сделать с легкой улыбкой на губах.

— Что ты хочешь знать? — угрюмо спросил его, наконец, Ки. Его раздирало собственное любопытство. Но коня он боялся еще больше. А вот молодого человека, несмотря на раскрытую правду, он не боялся совсем.

— Кольцо.

Ки далеко не сразу понял, о каком кольце шла речь, но сообразив, залился краской стыда.

— Все настолько ужасно? — Чжонхён заметил его смущение.

— Так получилось, — промямлил юноша неохотно.

— Это не ответ.

— А какой ответ ты хочешь услышать? — с вызовом спросил Ки.

— Не стоит.

— Что не стоит?

— Подражать мне в манере вести диалог.

Юноша подавил раздражение, проглотил очередное вертевшееся на языке «Пошел ты» и монотонно пробубнил:

— Меня и еще нескольких отправили от детского дома на прокладку железной дороги. Ну, мы много пили всякой чепухи и постоянно обкалывались. И курили траву. Однажды кто-то притащил какую-то новую смесь, типа вставляет не по-детски. Никто не решался, про нее всякие слухи ходили. Ну, я и вызвался первым, мне же больше всех нужно было.