Читаем Маскарад (СИ) полностью

— Вот уж ничего подобного, — тот поднял голову и поглядел на него хитрым взглядом. — Мне известен особый комплекс упражнений, который не позволит тебе располнеть, — неотрывно глядя в расширенные глаза Ки, медленно протянул он. — И я собираюсь возобновить их практику. В ближайшем будущем, — хмыкнул Чжонхён и вновь спрятал лицо в коленях побледневшего юноши, шокированного безаппеляционностью сделанного заявления.

— Не надо! — выпалил Ки.

— Не будь ханжой, Бомми, тебе очень понравится, — Чжонхён предупредительно сжал его ноги. — Уж я-то об этом позабочусь. Ты у меня станешь еще более стройным и гибким, как тростиночка, и будешь просить еще и еще, еще и еще. А потом начнешь брать сам, без спроса.

— Не буду!

— Будешь, — сонно возразил Чжонхён. — Я тебя достаточно изучил. И так до самого утра, мой сладенький Бомми… Семь бесконечных кругов… Рая…

Серая тишина тяжелой пеленой укрыла кровать с находившимися на ней людьми. Застывший Ки тяжело дышал, отнюдь не обрадованный предстоящей перспективой подвергнуться еще большим домогательствам. Куда дальше? Он и так подошел к грани возможного и позволил этому человеку дотрагиваться до своего тела.

— Твою мать, — беззвучно выругался Ки, испуганно глядя в пространство перед собой. За один единственный час столько всего произошло, что у него голова кругом идти начинала. Но Чжонхён, судя по его поведению, совсем не обеспокоился произошедшим. От него не исходило даже страха, несмотря на смелое заявление о приходе смерти. Впрочем, может быть, страх был спрятан настолько глубоко или замаскирован настолько ловко, что Кибом не может его распознать?

Во что он вообще ввязался?

========== Часть 31 ==========

Знойный полдень вовсю царствовал на пустынных улицах города. Солнце палило нещадно, разогнав жителей по прохладным каменным домам. Испарявшаяся после недавнего дождя влага густой, но невидимой пеленой стелилась по главным улицам и незаметным переулкам, затрудняя дыхание, кружа голову. Воздух был настолько тяжел, что, казалось, его можно было почувствовать на ощупь. Нежными движениями он касался открытых участков тела девушки, медленно бредшей по неприметной улочке, вьющейся меж двух кирпичных заборов.

Дорожка казалась бесконечной, сплошная стена заборов — угнетающей, и жизнь постепенно теряла краски, сливаясь перед глазами в одну пыльную ржавую кирпичную массу. Не разбавляли ее даже сочные зеленые верхушки деревьев, видневшиеся над забором с левой стороны. Не разбавляли, потому что взгляд юной девушки бессмысленно упирался в выжженную солнцем дорожку, подсыхавшую после летнего дождичка, прошедшего получасом ранее. Тихая мелодия мягко журчала в районе тонких ключиц, спрятанная под нежной кожей, словно птичка, заключенная в накрытую покрывалом клетку. Мелодия эта, чарующая, волшебная, вот уже целый день играла в голове девушки, не давая покоя своей настойчивостью. Ее тягучий, казавшийся неземным, мотив усыплял даже самую стойкую бдительность. Ронял невесомые тонкие нити на нежную кожу и обволакивал сонным кружевом.

Цветочный узор на поношенном ситцевом платьице выцвел от бесчисленного количества стирок, поблекшие краски казались грязными пятнами, по неуклюжести оставленными каким-нибудь непоседливым ребенком. Они гипнотически играли при малейшем движении ткани, увлекая в мир спокойствия и размеренности. Мягкие локоны горели золотом по обе стороны безмятежного лица, но настоящий золотистый водопад шелковых волос был бережно спрятан под белоснежным чепчиком. Узелок под подбородком выглядел несколько грубым по сравнению с хрупкостью тонкой шейки, что казалось, будь он затянут еще туже и на коже остались бы красные следы.

Капля пота, вторя нежному напеву, медленно скатилась по виску и щеке. Идти оставалось совсем недолго, хотя утомленность мало-помалу охватывала все тело, значительно замедляя движения.

— Констанция, — послышалось эхо где-то слева. Повинуясь этому зову, девушка послушно повернулась к причудливым кованным садовым воротам.

Тонкая рука приглашающе протянута к ней через изящные прутья. Милая улыбка не таит злого умысла и подбадривает ухватиться за теплую ладошку, темные глаза дышат добротой. Волосы, ржавыми кольцами горящие на голове, контрастируют с густой зеленью сада. Таков портрет ангела. Посланца небес.

Она не видит за его спиной белоснежных крыльев, но в ней живет знание о том, что они существуют, умиротворенно подрагивают позади него. Непомерно большие, вполовину больше его роста. И обязательно белоснежные.

Недостаток человеческой природы: неспособность узреть истинную картину чуда.

— Констанция, — вновь срывается нежно с чужих губ.

Закрыв глаза, можно в полной мере ощутить, как обыкновенное имя постепенно плавится в горячем воздухе и серебристой дымкой рассеивается над изнывающим от жары городом.

— Констанция, — слышится из глубины сада. Ворота приветливо приоткрыты, и прикосновение к прутьям в том же самом месте, в котором чуть ранее их касались хрустальные пальцы, дарит блаженство. Выдох, вопреки ожиданиям не потерявшись в переплетении эмоций, несет навстречу имени ее робкий ответ.