Читаем Маскарад (СИ) полностью

Тут же была извлечена необходимая тара наряду с незаменимыми поварскими принадлежностями. А затем, собственно, и ингредиенты. Вымыв руки в кадке с чистой водой, он принялся замешивать тесто.

Ки даже не задумывался о пропорциях, его руки делали все сами, в то время как сам он словно наблюдал за ними со стороны. И все же при всех его кулинарных заслугах существовал в нем и один маленький недостаток: когда юноша оказывался в кухне с явным намерением что-либо приготовить, в ней воцарялся настоящий бедлам в сопровождении звуков непрерывно гремящей посуды и редких чертыханий. Вот и теперь, замешивая жидкое тесто для блинов, он сам перемазался с ног до головы мукой и засыпал ею все вокруг, безжалостно уничтожив тщательно наведенный порядок.

В пылу работы Ки и не заметил появления у себя заинтересованного зрителя, с ироничной усмешкой следившего за его уверенными, изредка суматошными движениями.

Тесто было готово, осталось только найти сковороду, но отойти от стола ему не дали две руки, ладонями опершиеся о столешницу по обе от него стороны. Сначала Кибом перепугался, а затем вернулся в этот мир, уловив запах визитера и ощутив его пресловутую ауру.

— Ты мне мешаешь, — буркнул он, мигом весь подобравшись подобно застигнутому врасплох зверьку.

— Бомми, какого черта ты выгоняешь моих слуг с их рабочего места? — раздалось недовольно у уха. Голос прошелся дрожью вниз по позвоночнику.

— Я? Выгоняю? — Ки резко развернулся с несказанным удивлением в глазах. — Я никого не выгонял. Она сама ушла!

Чжонхён издал смешок, заметив на нем свою рубашку. Проследив за его взглядом, Ки покраснел, но не стал выдвигать аргументы в свою защиту. Все и без того было понятно.

— Я думал, ты постесняешься, — пробормотал тот с улыбкой.

— Вот еще, — фыркнул в ответ Ки и мотнул головой, когда палец Чжонхёна прочертил дорожку на его вымазанной в муке щеке.

— Я смотрю, ты сегодня в ударе. Служанку выгнал из кухни. И рубашку мою перепачкал, — подначил его Чжонхён, дернув пальцами уголок воротника.

— А ты тоже с ними без особой бережливости обращаешься, — парировал юноша, памятуя о рубашке с пятном крови, ранним утром обнаруженной им на полу.

— Подерзи мне, — в шутливом тоне погрозил ему Чжонхён, на что Ки показал язык.

Внезапно Чжонхён подхватил его и без труда посадил на столешницу позади. Перепугавшись не на шутку из-за столь резкого движения, Ки замер, с трудом подавляя новую нервную дрожь, то и дело сотрясающую тело. Под его напряженным взглядом Чжонхён обмакнул палец в приготовленную опару и с сомнением поглядел на него, не решаясь поднести ко рту.

— Зная о твоем невообразимом пристрастии, могу предположить, что здесь находится ударная доза сахара.

— А ты не ешь сладкое, — в сотый раз напомнил ему Кибом.

— Не ем, — последовало подтверждение, после чего Чжонхён провел пальцем по его губам, приоткрывшимся в изумлении. — Кто делает блины такими приторно сладкими? — пробормотал он, сцеловав жидкое тесто с нижней губы и переходя на верхнюю.

— Я, — Ки ответил на риторический вопрос, не в силах ответить на поцелуй.

Чжонхён чуть отстранился и долго глядел ему в глаза, ища в них что-то, а затем вновь подхватил его под ягодицы и понес прочь из кухни, словно капризного ребенка. Ки обхватил его за шею и с тоской смотрел на свое тесто для блинов до тех пор, пока кухонная дверь не скрыла эту картину. А ведь он так и не позавтракал.

— Позавтракаешь после того, как помоешься, — получил он ответ на случайно произнесенную вслух последнюю мысль.

— Умоюсь.

— Помоешься, Бомми, грязнуля.

Ки проворчал что-то обиженно в ответ на «грязнулю» и недовольно болтнул висящей ногой. Чжонхён осторожно внес его в уже прибранную комнату. Царящая здесь тепличная духота жадно приняла обоих в свои чуть влажные объятия. В комнате витал приторный запах каких-то трав. Ки поморщился.

Источник запаха обнаружился быстро — он исходил от принесенной сюда ванны, уже наполненной горячей водой.

Чжонхён донес его до кровати и бесцеремонно бросил на тут же спружинивший матрас.

— Эй! Полегче нельзя? — недовольно забухтел Кибом, принимая сидячее положение и потирая место, ушибленное за утро несколько раз.

Чжонхён сел на пол рядом с кроватью и, обхватив юношу за ноги, вновь зарылся лицом в его колени.

— Ты сведешь меня с ума, — раздалось неразборчиво.

— Штаны ведь грязные, — проворчал Ки, впрочем, уже без прежнего пыла и погладил темные волосы.

— Ну, так мы их сейчас снимем, — глухо проинформировал его Чжонхён.

— Что? — Кибом слегка опешил, когда тот поднял голову и лукаво улыбнулся ему.

— Снимем, Бомми, снимем, — повторил он, хватаясь за края его штанин и медленно их стягивая.

— Нет! Не смей! Не надо! Я соврал! — заорал Ки, опрокидываясь спиной на покрывало. — Бля! Нет! Они чистые! Чистые они, ёб твою за голову! — вопил он, неуклюже барахтаясь на кровати в попытке вновь сесть.

Воспользовавшись удобным моментом, Чжонхён расстегнул застежки.

— Будешь мыться в одежде?

Ки застыл.

— Н-нет… — неуверенно ответил он наконец.

— Значит, снимай, — игнорируя вопли, Чжонхён продолжил стягивать с него штаны.

— Нет! Я против! Не трогай меня!