Читаем Маскарад (СИ) полностью

— О нет, — испуганно выдохнул Чжинки. В тот же момент кто-то схватил его за шею и заставил нагнуться над стоящей у дивана посудиной. Чистой, но ненадолго. Его рвало желчью, поскольку желудок был абсолютно пуст. В день маскарада от волнения он почти ничего не ел, перехватив что-то незначительное за завтраком.

— Простите меня милостиво, — услышал он над головой сожалеющий голос Минхо. — Я перестарался, пытаясь лишить вас сознания.

— Вы мне чуть череп не раскроили, — выдавил Чжинки, вытирая рот платком, великодушно протянутым ему Минхо.

Озабоченность во взгляде последнего вполне предсказуемо насторожила Чжинки. После случившегося все, касающееся Минхо, он невольно подвергал сомнению.

— Надеюсь, кризис миновал.

Чжинки услышал тонкий звон колокольчика и схватился за перебинтованную голову, на миг ослепнув от боли, словно от вспышки молнии.

— Прекратите немедленно! — вскрикнул он.

На звонок прибежала встревоженная служанка и, увидев скукожившегося в агонии на диване Чжинки, безо всяких вопросов исчезла.

— Чжинки, лягте, — Минхо схватил его за плечо и силой попытался уложить.

— Уберите руки! — воскликнул тот, грубо оттолкнув от себя Минхо и вслепую вскочив на ноги. Временами перед глазами прояснялось, но с новой вспышкой боли перед глазами вновь стелился непроглядно-молочный туман. Кроме того, он ясно чувствовал головокружение, отчего его тело мотало из стороны в сторону. Состояние Чжинки возможно было описать исключительно скверными словами, он не находил сил даже ударить Минхо, хотя и всей душой желал этого.

Очередной рвотный позыв скрутил желудок, и, полагаясь на свою память, возница на ощупь метнулся назад к знакомой посудине. Вовремя перехватив его, Минхо не дал ему снести тару и ловко направил болезненно-бледного Чжинки к нужному месту.

В комнату вбежал запыхавшийся врач. Увидев достаточно живописную картину, он немедля подбежал к двоим и помог Минхо усадить непрерывно кашляющего Чжинки на диван.

— Как давно он проснулся? — спокойно поинтересовался мужчина, принявшись за стандартный медицинский осмотр.

Чжинки не шевелился, боясь вызвать новый приступ боли, за которым обязательно последует рвотный позыв. Он лишь апатично глядел в пространство, безропотно позволяя врачу проводить осмотр, улавливая отголоски происходящего рядом разговора и борясь со слабостью в теле. Однако он не мог не отметить доверие, которое вдруг возникло в нем к этому, по сути, абсолютно чужому ему человеку. Вопреки ожиданиям Чжинки, от него пахло не смесью лекарств, а детским кремом, которым нянечки в детдоме натирали маленьким детям заживающие ранки. Эта тоненькая ниточка в уютное детство также поспособствовала укреплению неожиданно возникшего доверия.

— Только что.

У Минхо невероятно красивый успокаивающий голос, подумал вдруг Чжинки. Только сам он — человек не очень хороший.

— Очень удачно, что вы попросили меня задержаться здесь на ночь. Сотрясение легкое, но, тем не менее, помучиться придется. Как вас, Чжинки, угораздило удариться, — обратился врач непосредственно к самому вознице. Последний лишь прикрыл глаза, похожий в своей неподвижности на мраморную статую. — Сейчас мы вам облегчим боль, — приободрил его врач, возясь со склянками в своем компактном докторском чемоданчике.

— Сколько времени займет выздоровление? — услышал Чжинки мягкий голос Минхо.

— Через неделю будет как огурчик, — излишне оптимистично, на взгляд Чжинки, заявил врач.

— Терпеть не могу огурцы, — слабым голосом заявил больной, укладываясь головой на свою подушку в надежде, что подступающая тошнота отпустит его желудок.

Врач бесконечно долго делал ему какую-то важную для его выздоровления инъекцию и одновременно давал Минхо ценные наставления. Отсутствие возражений, очевидно, свидетельствовало о том, что последний его внимательно слушает. Чжинки отнесся сравнительно безразлично к этому факту. Он надеялся выздороветь как можно раньше и накостылять негодяю, а затем отыскать Тэмина, схватить под руку Кибома и сломя голову бежать из этого треклятого города со всеми его треклятыми жителями.

Но для начала он собирался поднабраться достаточно сил во сне.

— Я бы вам посоветовал убрать эти цветы отсюда. Если не из самой комнаты, то хотя бы из этого угла, — услышал Чжинки как сквозь вату голос врача. У головы послышалось шуршание, страдающего возницу обдало легким ароматным ветерком, и озабоченный голос продолжил далее: «Я все понимаю, Минхо, мальчик выражает свою заботу, но вам не стоит потакать всем его капризам. Лучше для вас — и в особенности для него, — установить пределы, переступать за которые он не должен сметь».

Воцарилась тревожная, вместе с тем убаюкивающая Чжинки тишина.

— Я уберу эти цветы, — тихо произнес Минхо через какое-то время.

— Запах слишком силен, он лишь усугубляет состояние Чжинки, — на свой манер попытался ободрить его врач полушепотом, заметив размеренное дыхание Чжинки и спокойствие спящего на его бледном лице.

— Хорошо, доктор, — произнес Минхо в странно-печальном тоне. — Прогресса не наблюдается?