Читаем Маруся Климова полностью

Маруся Климова

смешное, что за этим парадоксом, в сущности, не скрывается ничего особенного, никаких особенно важных и существенных причин. Просто в недавнем прошлом

107

существовало слишком много театральных вузов, и в результате произошло

некоторое перепроизводство кадров. В свое время, работая во всевозможных

газетах, я, например, заметила, что почти везде отдел культуры возглавлял либо

театровед, либо на худой конец бывший актер, которые, естественно, старались

как можно больше уделять внимания тому, чему их учили в институте, то есть

они сами и их подчиненные писали о театре больше всего, отчего у читателей

складывалось впечатление, что театр – это что-то очень важное и интересное. Раз

в газетах об этом так много пишут, то поневоле подумаешь, что это очень

важно… И вот таким образом они и поддерживают этот уже почти угасший и

едва теплящийся огонь, без какого-то особого умысла со своей стороны – просто

это их специальность. Это же понятно! Однако пройдет совсем немного времени, все эти бывшие актеры и театроведы уйдут на пенсию, и все встанет на свои

места. Театр окончательно исчезнет! Лично я в этом нисколько не сомневаюсь…

Этот пример с театром лишний раз показывает, что существование

некоторых явлений в мире можно объяснить достаточно просто, гораздо проще, чем это может показаться на первый взгляд… И у того, что сегодня так много

людей продолжают писать стихи, тоже, наверняка, имеется какое-то очень

простое объяснение, какая-то причина, на которую я почему-то в своей жизни

пока просто не натолкнулась, поэтому она от меня и ускользает… При

социализме, например, члены Союза писателей, в том числе и поэты, получали

отдельные квартиры и вообще наделялись огромными привилегиями. Тут все

понятно! А при капитализме, наоборот, очень большая конкуренция на рынке

труда и как следствие безработица. Так что власти просто не могут не поощрять

увлечение широких масс рифмованием слов, составлением их во всевозможные

столбики и лесенки. Очень важно, чтобы каждый человек чувствовал себя при

деле, иначе он может стать социально опасен. И никаких особых затрат со

стороны государства это занятие не требует: бумагу и карандаш каждый может

себе приобрести сам, даже совсем нищий безработный… Конечно, в самом этом

занятии тоже есть что-то не совсем нормальное, но лучше уж поддерживать

ненормальность в людях на таком сравнительно безопасном уровне, чем

доводить до крайностей и пускать все на самотек. Потому что если человек

окончательно свихнется, то его, в конце концов, тоже, конечно, можно отправить

в какую-нибудь лечебно-трудовую мастерскую, где он будет клеить конверты, например, а конверт – безусловно, вещь более полезная, чем стихотворение…

Тем не менее каждого свихнувшегося для начала надо хоть немного успокоить, привести в чувство, то есть потратиться на врачей, лекарства и т.п. В общем, тут

все надо еще очень тщательно посчитать, взвесить все «за» и «против», так

сказать… Но, скорее всего, именно здесь и кроется главная причина того, что

такое дохлое, в общем-то, занятие, как поэзия, продолжает пользоваться

определенной популярностью в массах…

Правда, многие поэты теперь изловчились располагать слова своих стихов не

в столбик, как раньше, а размазывать их по странице, то есть так, что их на

первый, поверхностный, взгляд от прозы и не отличишь. Однако в крупных

магазинах, как я уже сказала, все книги разложены по полочкам, в строгом

соответствии с жанрами, а желающих копаться в общих кучах в магазинах

поменьше очень-очень мало. В общем, на каждое действие в этом мире всегда

найдется противодействие. Увы! И потом, я представляю, если бы вдруг какой-

нибудь покупатель случайно купил себе сборник стихов, приняв его по ошибке, например, за детектив! Какое бы у него стало лицо, когда он дома открыл бы эту

книгу и повнимательней вчитался: « Небо. Вечность. Я иду по дороге и вижу

звезды и т.д., и т.п.» Нет, в ванную он бы, наверное, все-таки не побежал – это я

уже переношу собственные чувства на других, -- но все равно…

108

Все-таки в американских триллерах, мне кажется, гораздо лучше схвачен

нерв современности, чем во всей русской литературе вместе взятой! Пусть это и

презренный жанр, но зато живой! Я почему-то очень хорошо запомнила сцену из

довольно старого фильма Кубрика «Сияние», в котором безработный писатель (в

исполнении Джека Николсона) взялся охранять огромную гостиницу в горах в

зимний период, когда вокруг все заметает снегом и это место, где расположена

гостиница, становится практически недоступным для людей. Писатель сидит и

все время что-то строчит на машинке… И вот однажды жена обнаруживает, что