Читаем Маруся Климова полностью

«Воспитывать сына. Тупо. Без игрушек.» И тут она понимает, что ее муж

свихнулся, хватает своего маленького сына и бежит в ванную, а писатель, и

вправду, уже гонится за ней с топором… Фильм называется «Сияние», потому

что маленький сын писателя наделен такой странной способностью излучать

мысли без слов. Эту способность один старый негр в фильме и называет

«сиянием»…

Лично я, например, очень хорошо себе представляю, что нечто подобное

вполне могло приключиться и с женой Сорокина, если бы она как-нибудь не

слишком удачно открыла его роман, где-нибудь поближе к концу. И почти

наверняка приключилось бы, если бы Сорокина теперь так часто не показывали

по телевизору. То есть жену Сорокина тоже вполне мог охватить приступ

панического страха. Но все-таки если твоего мужа часто показывают по

телевизору, то это как-то успокаивает. А жена героя Джека Николсона осталась

один на один с маньяком вдали от людей!..

Я где-то слышала, что жена Введенского выбросила часть рукописей своего

мужа на помойку, не разобравшись толком, что это такое. И я очень хорошо ее

понимаю, во всяком случае, нисколько не осуждаю. Ведь жена Введенского

оказалась один на один со своим мужем в обстоятельствах еще покруче, чем

просто занесенный на зиму снегом отель, где вокруг все было буквально

пронизано каким-то нечеловеческим зловещим сиянием --такого впечатления

Кубрик, видимо, достиг при помощи особых спецэффектов... В конце концов, какие бы дифирамбы не пел Некрасов русским женщинам, воспевая

самоотверженность декабристок и т.п., но и их возможности не безграничны!

Это тоже надо понимать!

Ну а что касается поэзии и вообще всей русской литературы XIX века в

целом, то в последние годы только однажды, пожалуй, меня посетили серьезные

сомнения на этот счет. И произошло это сравнительно недавно, когда я

переводила «Север» Селина и натолкнулась на сцену, в которой Селин

описывает, как его, заманив в лес, пытается соблазнить слегка перезрелая, но, в

общем-то, еще ничего, жена покалеченного на Восточном фронте нацистского

офицера. В этом месте Селин, затравленный со всех сторон, передвигающийся на

костылях, преследуемый постоянными головными болями (последствие старой

контузии), мучительно обдумывающий пути спасения от надвигающихся с

Востока русских, а с Запада -- союзных войск и армии генерала де Голля, начинает размышлять… Он пускается в рассуждения о надоедливости женщин, об их редкой способности доставать окружающих своими чувствами, чувственностью, глупостью и болтливостью, причем чаще всего совсем некстати, как это, надо признать, и было в данном конкретном случае…

Забавно, но дойдя до этого места, я почему-то невольно вспомнила

знаменитое стихотворение Баратынского «Не искушай меня без нужды», которое, сам того не подозревая, почти дословно, только в прозе, вдруг

пересказал в этих своих рассуждениях Селин, -- во всяком случае, общий смысл

109

его мысленных рассуждений, обращенных к этой бабе, пытавшейся его

соблазнить, был именно таков: «Не искушай меня без нужды… разочарованному

чужды и т.д., и т.п.» И вот это неожиданное почти буквальное совпадение

мыслей абсолютно не похожих друг на друга людей, принадлежащих к тому же к

совершено разным эпохам, культурам и т.п., вдруг заставило меня задуматься: а

не была ли глубина разочарования в женщинах, да и в людях вообще, этого

попавшегося в юности на воровстве и вынужденного потом всю жизнь

тусоваться в высшем свете в солдатской шинели русского поэта XIX века и

вправду сопоставима с разочарованием и одиночеством всеми гонимого и

проклинаемого Селина в конце Второй мировой войны? А может быть, Баратынский был еще и более одинок?

Но едва только эта мысль промелькнула в моем мозгу, как в моем сознании

как-то невольно всплыл филармонический зал, до отказа заполненный

напомаженными пенсионерами. И я тут же представила себе, как некоторые из

них смахивают невольно набежавшую слезу, навеянную сладкими звуками

романса Глинки на стихи Баратынского, видимо, предаваясь в это мгновение

каким-то своим воспоминаниям молодости… И сразу же само сравнение двух

этих, если так можно выразиться, «мастеров слова» показалось мне смешным и

надуманным. Они мгновенно отдалились друг от друга, снова разойдясь по свои

странам и эпохам, чтобы, наверное, уже никогда больше не встретиться. Ни в

чьем сознании!

А вообще-то, я думаю, когда-то все, действительно, считали, что в русской

литературе -- как в прозе, так и в поэзии -- отразилось что-то очень важное и

существенное для жизни, чуть ли не сама Истина. Однако в одно прекрасное