Читаем Малинче полностью

Малиналли этого не заслужила. Никогда в жизни ее еще так не унижали. Нет, не могут так поступить боги и их посланники! Моктесума совершил чудовищную ошибку. Испанцы — не те, за кого он их принимает, они недостойны быть правителями великого города. Они не знают, что делать с этим великолепием и богатством.

Страхи Малиналли подтвердились. Кортес начал грабить город. Он присваивал все, что считал нужным, все, что ему представлялось ценным. Великолепные украшения, посуда, утварь — все, что было сделано из золота и драгоценных камней, — ломали, разбивали, растаскивали на части. Из роскошных головных уборов выдергивали камни и золотые пряжки, и ненужные плюмажи пылились по углам.

Малиналли не знала, как спасти, защитить эту красоту, предотвратить чудовищное разрушение. Она другими глазами смотрела на привычные вещи и не уставала восхищаться ими. Величие Теночтитлана, города, который покорил ее сердце, обострило в ней чувство прекрасного. Малиналли просыпалась с желанием вновь и вновь гулять по улицам и площадям Теночтитлана, плыть в каноэ по его нескончаемым каналам. Ей хотелось быть в этом городе, жить в нем, с ним и для него. Она старалась уединиться и в одиночестве бродить по городу. Она любила бывать на рыночной площади Тлателолько. Над этой площадью, куда приходили тысячи и тысячи людей, всегда стоял гул, который был слышен издалека. Солдаты из отряда Кортеса побывали во многих уголках мира, в Константинополе и Риме, но все они сходились на том, что ничего подобного им видеть еще не доводилось.

В первый раз Малиналли побывала на рынке Тлателолько, сопровождая Кортеса. Она не могла, как хотела, задержаться у прилавков с фруктами, выбрать что-нибудь по вкусу, отведать редкий, ароматный, наполненный нежнейшим нектаром плод. Ее обязанностью было следовать повсюду за Кортесом. Но на следующий день Малиналли позволили выйти из дворца, и она направилась на рыночную площадь. Она неспешно гуляла, стараясь все рассмотреть, ко всему прикоснуться, все попробовать. Она с восторгом разглядывала новых для себя птиц, новые растения, пробовала новые фрукты и как ребенок радовалась всему необычному. Она представляла себе, какие украшения и головные уборы можно сделать вон из тех перьев и пряжек из драгоценных металлов, как можно выкрасить ткань с помощью вот этих кошенилевых зерен, какой материал соткать вон из тех клубков хлопковой нити. У одного из прилавков она обменяла зерно какао на своих любимых кузнечиков и, улыбаясь, отправилась дальше. Малиналли не уставала благодарить богов за то, что они дали ей силы пережить холод, царивший на горных перевалах, дойти до священной долины и увидеть этот великий город. Здесь, на площади, можно было обменять все, что производилось в Мексиканской империи, во всех ее городах, деревнях и поселках. Торговцы проделывали долгий путь по караванным тропам из самых отдаленных уголков страны, чтобы оказаться здесь, на площади Тлателолько. Своими глазами Малиналли смогла увидеть, как процветала ее страна, пока ею правил император Моктесума.

Неожиданно ароматы, витавшие над рыночной площадью, сыграли с Малиналли злую шутку. В горле стало сухо, а желудок неприятно сжался. От веселья не осталось и следа. В воздухе смешались запахи кроличьей шерсти и перьев кетцаля, при помощи которых можно было отрывать крылья жареных кузнечиков, а еще черепашьих яиц, маниоки, батата с медом и ванили. Эти запахи тотчас же заставили Малиналли вспомнить самый грустный день ее детства — тот день, когда мать отдала ее торговцам из Ксикаланго. Малиналли посадили на землю, выставив на обмен или продажу, как всякий другой товар. Маленькая девочка сидела не шелохнувшись. Ее широко раскрытые, полные слез глаза не мигая смотрели на прилавок напротив, где были выложены обсидиановые ножи. Невольно она все же прислушивалась к разговору матери с торговцами. Эти индейцы майя пришли в их поселок из Ксикаланго, чтобы обменять несколько бочонков меда. До сих пор Малиналли с болью вспоминала, как торговцы предлагали за нее меньше меда, чем за ворох перьев кетцаля.

Малиналли так не любила вспоминать этот день, что, собрав все силы, постаралась стереть его из памяти. Мысленно она начертала в уме новую историю в знаках, картинках и словах-иероглифах — историю, в которой она была покупательницей, а не вещью, выставленной на продажу. Но, гуляя по огромной площади, она, как могла, избегала тех мест на рынке, где шла торговля пленными и рабами.

Тлателолько был сердцем империи; ее сосудами были караванные тропы, по которым переправлялись товары, произведенные по всей империи и доставленные из дальних провинций, не то подчиненных мексиканцами, не то взятых ими в союзники. Все это богатство стекалось в центр, в Теночтитлан, в сердце государства, в самую важную его точку — на рыночную площадь Тлателолько.