Читаем Малинче полностью

Малиналли не могла забыть встречу Моктесумы и Кортеса, ведь ей выпала честь быть переводчицей на переговорах. Она, простая рабыня, смотрела прямо в глаза Моктесуме — императору, великому правителю, повелителю ее народа. От волнения и страха у Малиналли подкашивались ноги. Увидеть лицо императора, посмотреть ему в глаза считалось тягчайшим преступлением. Малиналли прекрасно знала, что простым смертным запрещено видеть лицо императора. Карой для нарушившего этот закон была смерть. И все же Малиналли заставила себя смотреть повелителю империи прямо в глаза. По выражению глаз Моктесумы она поняла, что это пришлось ему не по нраву, но император ничем не выразил своего раздражения и ни разу не перебил Малиналли, переводившую его приветственную речь. Сама же она исполнила эту работу с надлежащим уважением и почтением. В жизни ее не было еще более торжественного дня, более почетной работы. Кто бы мог подумать, что настанет день, и ей доведется излагать на чужом языке слова самого Моктесумы! Об этом она и мечтать не смела. Но уж что не могло привидеться ей ни в счастливом, ни в страшном сне — так это то, что Моктесума уступит свой трон чужеземцу и передаст ему власть добровольно. Ей же как переводчице выпал жребий передать эту власть от повелителя Мексиканской империи Кортесу. Кортес получил власть над ее страной и народом из ее рук. С какой же внутренней болью повторяла она по-испански эти слова Моктесумы. Тоска и печаль охватили Малиналли, когда она поняла, что ее вера и равняться не может с истинной верой, наполнявшей душу императора. С каким смирением и достоинством тот, кого с младенчества воспитывали как властителя огромной империи, отдает свою власть в руки чужестранца. Судьбе было угодно, чтобы она стала свидетельницей того, как Моктесума с истинно королевским великодушием расстается со своей безграничной властью, передавая ее тому единственному, кто имеет на власть, трон и царствование больше прав, чем он сам, — духу самого Кетцалькоатля. Малиналли чувствовала: Моктесума не разочарован, но горд оттого, что именно ему выпало счастье быть на троне в тот день, когда на землю вернулся Великий Господин. Малиналли понимала, что Моктесума передает власть не человеку — чужеземцу с непривычным цветом волос и кожи, возжелавшему этой власти для себя самого, но духу великого бога Кетцалькоатля. Этот поступок был истинным духовным подвигом, подлинным священнодействием. В глубине души Малиналли была уверена, что Кетцалькоатль оценит деяние императора и примет передаваемую ему власть с благодарностью, где бы он при этом ни находился, даже в теле и душе Кортеса.

Переводя речь Моктесумы и тщательно подбирая единственно верные слова, Малиналли почувствовала, что и сама внутренне преображается, что ее душа и разум обретают новые силы. Она ощутила себя истинной посредницей между двумя мирами. Гордо и уверенно звучал ее голос, когда она обращалась к Кортесу:

— О господин наш и повелитель! Добро пожаловать. Ты вернулся в свою страну, к своему народу, в твой родной дом и родной город, и вся Мексиканская империя ждет тебя. Ты вернулся, чтобы занять тот трон, который принадлежит тебе по праву, тот трон… который я, ничтожный, занимал вместо тебя, пока ты не возвратился обратно на землю. Другие правители, почтенные и достойные, занимали его до меня: Итцкоатль, Моктесума-старший, Аксаякатль, Тицок и Ауицотль. О! Как один день пролетели для нас все эти годы, пока мы, хранившие верность тебе, владели и управляли великим городом. Мы всегда помнили, что ты где-то здесь, рядом с нами. Твой народ хранил веру в твое возвращение… О, как жаль, что нет сейчас рядом со мной никого из моих предшественников! Изумлением и радостью осветились бы их лица, доведись им стать свидетелями твоего возвращения. Боги даровали мне великую честь и счастье — я, ничтожный из ничтожнейших, переживший других, более достойных правителей, встречаю сейчас тебя в этом дворце.

Господин мой, повторяю я про себя. Это не сон и не видение, своими глазами я вижу тебя перед собою. Много дней и ночей грезил я о твоем возвращении. Много дней и ночей ждал свидетельств твоего прихода.

Ты появился как солнце из-за туч и рассеял мрак, нас окружавший. Сбылось предсказание древних жрецов и правителей, говоривших, что вернешься ты, чтобы править этой землей, чтобы занять трон, по праву принадлежащий тебе и никому другому. Сбылось, воистину сбылось это пророчество.

Войди же в твой город и займи полагающееся тебе место! Долгим и трудным, должно быть, был проделанный тобой путь. Настало время отдыха! Этот город — твой дом, его дворцы — твои дворцы. Можешь занять любой из них, места хватит всем — и твоим помощникам, и верным воинам-защитникам, и всем твоим спутникам.