Читаем Малинче полностью

Эти слова Моктесума произнес у ворот Теночтитлана. Долгое молчание было ему ответом. Кортес не верил тому, что слышал. Он все не мог осознать, что ему без боя, без единого выстрела и отпора предлагают стать королем этой обширной и богатой страны. Вышедшие навстречу чужестранцам четыре тысячи самых благородных и знатных граждан империи, разодетых в лучшие наряды и лучшие головные уборы из самых длинных и ярких перьев, надевших украшения из самых красивых камней, тоже были поражены словами императора.

Кортес попросил Малиналли перевести ему свой ответ:

— Скажи Моктесуме, чтобы он ничего не боялся. Он пришелся мне по душе — мне и всем тем, кто пришел со мною. Никто не причинит ему никакого вреда.

— Мы были рады увидеть его величество и познакомиться с ним. Наконец свершилось то, чего мы так долго ждали. Исполнилось наше давнее желание, — произнесла Малиналли вслед за Кортесом.

Моктесума взял Кортеса за руку и повел почетного гостя к воротам Теночтитлана. Вслед за предводителем и чужеземцем последовали в соответствии с положением брат Моктесумы Квитлауак, затем благородные господа Какама из Тецкоко, принц Тлакопана Тетлепанкветцаль, принц Тлателолько Итцкуаутцин и другие знатные жители города.

Теночтитлан был вдвое больше любого из испанских городов. Увидев это чудо, Кортес замер от изумления. Никогда в жизни ему не доводилось видеть города, построенного посреди огромного озера и пронизанного сетью широких прямых каналов, по которым скользили сотни лодок-каноэ.

Сверкавшие, как зеркала, каналы и заводи ослепили его. Нигде не видел он таких величественных зданий. Казалось, эта красота была рождена не на земле, а где-то среди звезд. Храмы и дворцы и потрясали воображение Кортеса, и будили в нем гнев и раздражение: злость на себя за то, что он и представить не мог такого великолепия. Созерцая каналы, дома, площади и улицы, он ощущал себя пленником этого города. Ему хотелось проникнуть в самую его глубину, обнять его, окунуться в его воды, войти во дворцы и разглядеть их изнутри. Но тут же злость и зависть, разгоравшиеся в его душе, понуждали Кортеса отвергнуть этот огромный город. Он почувствовал, что хочет разрушить, уничтожить, сжечь дотла, стереть с лица земли это творение чужой для него культуры. В сердце завоевателя шла жестокая борьба между уважением к чужому гению и презрением ко всему непривычному. По мере того как он в сопровождении Моктесумы уходил все дальше в глубь города, восхищение и гнев разгорались в нем сильнее и сильнее. Мексиканская архитектура была свидетельством высочайшего уровня культуры этой великой цивилизации: она будила в сердце уважение, почтение, преклонение перед неведомыми творцами. Это было истинное величие и истинная гармония.

Кортеса и его сопровождающих разместили во дворце Аксаякатля — отца Моктесумы, правившего до него. Дворец представлял собой огромное одноэтажное здание, квадратное в плане, со множеством внутренних двориков, галерей и садов. В этом городе-дворце содержали хищных зверей и разводили экзотические растения. Здесь были выстроены большие вольеры, где вольно летали птицы и где маленький Моктесума охотился на них с духовым ружьем. Это прекрасное сооружение словно для того и было создано, чтобы приносить радость, чтобы его обитатели могли вкушать все удовольствия жизни. Поддавшись этому настрою, Кортес вызвал к себе Малиналли, а когда та вошла к нему в комнату, набросился на нее и грубо, по-животному овладел ею. Так он словно отметил свою победу над отказавшимся от борьбы противником и тут же отверг, осквернил трофей, доставшийся ему без боя. Он хотел наслаждаться ощущением победы и в то же время нападать, уничтожать и унижать противника. Он хотел познать ту жизнь, которая кипела в Малиналли, — познать для того, чтобы увидеть и ее смерть. Он целовал ее губы, грудь, живот, бедра, целовал самые сокровенные места, что ближе всего были к внутреннему центру. Он так хотел удовлетворить свою страсть и свою волю к разрушению, что ворвался в тело Малиналли с силой, которая едва не разорвала ее пополам. Когда все закончилось, Малиналли, не заглянув в глаза Кортесу, вышла из дворца и в одном из каналов смыла с себя слюну, пот и грязь. Она дождалась полуночи и лишь тогда, стараясь держаться в тени и оставаться незамеченной, пошла по направлению к храму Уитцилопочтли. Сто четырнадцать ступеней, уводивших на вершину пирамиды, она преодолела на одном дыхании, ни на мгновение не остановившись. Она должна была покаяться и получить положенное наказание. Она считала, что тяжело согрешила в тот день, пусть и невольно, сама того не желая. То, что она почувствовала в этом мужчине, не было обычной страстью или же похотью. Не было в той боли, что и спустя много часов раздирала ее тело, ни любви, ни живительной энергии, обновляющей тела и души людей, идущих навстречу плотским желаниям.