Покинув Теночтитлан, Кортес направился к городу Семпоальяну, где встал лагерем Нарваэс. Прибыв к месту назначения, Кортес выяснил через доносчиков, что Нарваэс укрылся в главном храме города. Отлично зная местность, Кортес решил нанести удар ночью, когда противник ждет этого меньше всего. Обрушившийся на город тропический ливень, казалось, должен был этому помешать, но Кортес обернул в свою пользу даже непогоду. Он решил атаковать лагерь Нарваэса так же неожиданно и неудержимо, как тропическая гроза. К главному храму было направлено восемьдесят солдат; остальные же, вместе с лошадьми, обозом и Малиналли, остались в укрытиях на подступах к городу.

Для Малиналли та ночь выдалась бурной и тревожной. Накануне у нее начались месячные, и почувствовавшие это кони забеспокоились. Ей пришлось уйти в лес — подальше от мужчин и коней, чтобы постирать одежду. У ручья в одиночестве она задумалась над тем, что луна, а не солнце питается человеческой кровью. Но и ночное светило не требовало, чтобы в его честь убивали людей. Оно довольствовалось кровью, естественным путем покидающей тела женщин каждый лунный месяц. Малиналли знала, что ее месячные приходятся на ночи полнолуния, что ее внутренний цикл четко привязан к смене фаз луны и строго следует за этим космическим календарем. Полная луна словно вызывала прилив крови, которая, переполняя ее невидимый центр, вырывалась из тела наружу.

В ту ночь полной луне предстояло осветить поле битвы. Этот серебряный свет должен был запечатлеть исход сражения, подарить Малиналли победу или поражение, изобилие или бездолье, счастье или смерть… Этот серебристый свет, за которым тянутся океанские волны во время прилива, свет, к которому стремятся все жидкости в человеческом теле, свет, в лучах которого кровоточащее женское тело исполняет торжественный гимн новой жизни, — этот свет был тем единственным союзником, который мог стать на сторону Малиналли, единственным божеством, способным прийти к ней на помощь.

Принеся луне жертву в виде своей крови, Малиналли обратилась к ночному светилу с молитвой. Она умоляла луну, чтобы та оставалась с Кортесом, чтобы даровала ему победу, чтобы освещала ему путь — пусть и незримо, сквозь толстую пелену туч. Что будет с нею, если Кортес потерпит поражение? Луна услышала ее молитвы и приняла ее жертву. В ту майскую ночь отряд Кортеса застал людей Нарваэса врасплох. Меньше трех сотен воинов Кортеса наголову разбили Нарваэса, отряд которого насчитывал восемьсот человек. Большая часть побежденных на другой же день присоединилась к Кортесу и принесла ему присягу. Они были потрясены рассказами о Теночтитлане и о золоте, которого, по словам побывавших в мексиканской столице испанцев, должно было хватить на всех.

Такую победу следовало отпраздновать, а главное — дать солдатам, участвовавшим в сражении, возможность отдохнуть. Но уже на следующий день до Кортеса дошли сведения, что в Теночтитлане началось восстание, после того как Педро де Альварадо устроил резню в главном храме столицы империи.

Глава седьмая

В ту ночь Малиналли так и не смогла заснуть. Бессонница и кошмары мучили ее еще много дней. Ее разум терзали тревожные видения. Она словно переносилась в мыслях туда, в Теночтитлан, где было совершено это ужасное преступление. Обычно ей удавалось справиться с бессонницей. Еще в детстве Малиналли придумала, как можно отвлечься от бесконечного танца мыслей в голове и спокойно уснуть. Она закрывала глаза и в воображении не то зарисовывала, не то записывала рассказ о том, что с ней произошло за день и заставило беспокоиться так сильно, что мысли об этом событии прогоняли сон. В какое-то мгновение рисунки, иероглифы, священные символы и знаки начинали вырисовываться перед ее мысленным взором сами собой, словно продолжая начатый ею рассказ. Малиналли знала, что в этот миг она переносится в мир сновидений, в ту придуманную вселенную, которая принадлежала только ей одной. Здесь она встречалась и с самыми светлыми своими мыслями, и с самыми страшными, пугающими образами. Почти так же все происходило и после того, как гонцы поведали Кортесу, что случилось в Теночтитлане в его отсутствие. Стоило Малиналли закрыть глаза, как перед ней начинали сменять одна другую страшные картины: отрубленные головы, руки, ноги, уши и носы пролетали перед нею, заливая все вокруг себя потоками крови. Она не видела, что произошло в главном храме города, но она помнила то, чему была свидетельницей в Чолуле. Ее мозг, хранивший эти воспоминания, с пугающей ясностью воспроизводил в памяти не только образы, но и звуки. Она словно наяву слышала, как врезаются в человеческие тела стальные клинки, как стонут смертельно раненные воины, как кричат и молят о пощаде женщины и дети, как перекрывают все эти звуки громовые раскаты выстрелов и топот копыт. Иногда до внутреннего слуха Малиналли доносился негромкий, едва различимый звон колокольчиков — так звенели браслеты на щиколотках тех, кто, пытаясь уйти от неминуемой смерти, взбирался по стенам, окружавшим храмовую площадь.