Читаем Лживый век полностью

Политики во власти располагают огромными возможностями для реализации своих планов, но, кроме возможностей, существует еще необходимость, тупое острие которой бесцеремонно тычет в спину людей, стремящихся к могуществу. Неудачи путчистов в Центральной Европе, бесславное пленение десятков тысяч красноармейцев в Польше, решимость прибалтийских народов отстаивать свой суверенитет — эти, и многие другие обстоятельства приводили правящую верхушку большевиков к пониманию того, что новый мир до поры до времени придется отстраивать всего лишь в одной стране. Причем, эта страна была в их глазах «говном», а ее население «навозом» (воспользуемся хлесткой лексикой «классиков» марксизма-ленинизма). Сама Москва из временного пристанища ниспровергателей-преобразователей превращалась в центр коммунистического международного движения. А лютый голод, разразившийся в Поволжье, наглядно показал, что у оккупационного режима, как бы плохо он не относился к местному населению, кроме безграничных прав, есть еще какие-то обязательства перед этим самым населением. Термин «геноцид» в то время еще не был введен в речевой оборот, но понимание того, что действия властей могут носить преступный или антигуманный характер уже было присуще международной общественности.

Голод в Поволжье, пожалуй, явился кульминацией борьбы ленинизма со старым и прогнившим миром в России. Сама природа подсобляла властям в проведении политики «унавоживания» территорий: от голода умирали миллионы людей, трупы которых складывали в огромные кучи и закапывали в землю. Но даже несомненная победа марксистов по освобождению огромных пространств от «трухи» и «гнили» ненавистного прошлого обернулась непредвиденными последствиями. Из стран, приговоренных научной теорией, самой историей и «авангардом всего прогрессивного человечества» к полному краху, в бедствующую Россию направляются эшелоны и корабли с продовольствием, дабы накормить тех самых людей, обреченных к исчезновению и полному забвению. Филантропические организации, фонды, ассоциации возглавляют известные, уважаемые люди, которые своими энергичными действиями и самих большевиков понуждают худо-бедно смягчать последствия гуманитарной катастрофы. Появление всех этих респектабельных и сострадательных американцев, скандинавов и прочих представителей универсального мира, безусловно, спасительно для жителей десятков губерний (голодало более 40 млн. чел.), но и было неприятно и просто унизительно для властей. Еще совсем недавно большевики мнили себя вершителями судеб человечества, потрясателями Вселенной и величайшими личностями. Но вот выдалась засуха, и они вынуждены принимать подношения от буржуазных правительств и общественных организаций, и тем самым, признавать свою беспомощность, в лучшем случае — неопытность в делах управления страной.

В силу целого ряда вышеперечисленных обстоятельств, ленинизм утрачивал свой наступательный натиск. «Третья сторона» мирового конфликта, или «внутренний фронт» борьбы с империализмом был вынужден пока приостановить свои боевые действия, как и массовые экзекуции населения, заменив бойню и меры по обезлюживанию территорий, разрешением мелким собственникам заниматься кустарным производством или продавать часть полученного урожая на ярмарках и других рынках. Бросив вызов всем великим державам одновременно, Коминтерн оказался в состоянии «ни мира, ни войны» с этими державами. Притязая на то, чтобы рассредоточить свои представительства и филиалы на все европейские страны и даже на все континенты, III интернационал был вынужден ютиться в Москве, привечая и утешая беглых, незадачливых путчистов из других стран.

Военный переворот и последующее удержание власти в России неизбежно становятся главным и единственным успехом марксистского движения в качестве претендента на мировое господство. «Третья сторона», распоряжаясь ресурсами огромной страны, обретает для себя питательную среду. Так крохотный червячок внедряется в яблоко и поселяется там, так яйца глист попадают в кишечник человека и развиваются в его утробе, иссасывая живительные силы человеческого организма. Оккупационный режим вначале воспринимался самими марксистами как начало «мирового пожара», но огонь гражданской войны в России так и не перекинулся на другие страны. Однако оккупационный режим не может существовать без своей метрополии. Так, где же она? Метрополией диктатуры пролетариата являлись многостраничные сочинения «классиков» марксизма-ленинизма — незримая интеллектуальная сфера, обосновывающая уничтожение как наследственных монархий, так и выборных правительств, а также ликвидацию целых социальных групп и церкви, и еще упразднение частной собственности, да и всей человеческой истории, предшествующей эре освобождения всех трудящихся от оков эксплуатации. Несмотря на материалистическую риторику этих книг, их сущность неизменно оставалась квазирелигиозной. Ведь бессменным главой данной метрополии являлся древний архетип — божество карликового мира, терпеливо дожидавшееся своего «звездного часа».