Читаем Лживый век полностью

Именно Ленин задал тон развенчаниям и разоблачениям, чересчур часто ставя диагноз различным историческим и социальным явлениям одним словом — «гниль». Он был убежден в том, что прежняя политическая конструкция в России насквозь прогнила, что прочие крупные государства также находятся в разных стадиях загнивания, интеллигенция тоже виделась ему гниловатой и т. д. Если вода или камень, огонь или воздух весьма привлекательны и широко употребимы в человеческой деятельности, то гниль не поддается никакому применению. От нее только избавляются. «Гниль» — это приговор оракула истины, и тому, кто такой приговор слышал, жаловаться было просто некуда: бедолага автоматически утрачивал право на понимание и прощение, вследствие своей непригодности грядущему коммунизму. Параллельно с этим образом никчемности и обреченности на исчезновение русского человека, повинного в создании империи, агитпропом пестовался образ огня. Зачем искре превращаться в пламя? Да затем, чтобы пламя стало мировым пожаром. И пионерский галстук, как и пионерский значок органично входили в ассоциативный ряд, связанный с язычками очистительного огня. Кроме огня, в качестве очистительного символа, широкое распространение получила характеристика — «железный». Такие характеристики, благодаря усилиям все того же агитпропа, будут получать командиры и целые части Красной армии, а также видные чекисты. «Преобразователям мира», схожим с гвоздями, будут посвящать стихи рифмоплеты, хорошо оплачиваемые советской властью.

Люди, которые не могли найти разумных объяснений массовым расстрелам заложников или массовому утоплению сдавшихся белогвардейцев в Крыму, тем самым, показывали лишь то, что находились в плену старых представлений о сущности человека. А обновленные представления об этой сущности стали таковы, что «старорежимные элементы», «махровые реакционеры», «почвенники-традиционалисты» и прочее «буржуазное охвостье», не говоря уже о «выродившихся аристократах» — это гниль, которой не вымостишь дорогу к «светлому будущему».

Впоследствии образы огня и беспримесного железа обретут особый статус в нацистской символике и ритуалах. Появятся и новые группы людей, предназначенные к поголовному истреблению. А тип психопата-вождя, готового заплатить десятками миллионов жизней и самому погибнуть ради торжества своих бредовых идей, также окажется востребован. Но первооткрывателем всех этих зловещих стихий и образов, основоположником тоталитарной системы правления, зачинщиком новой этики и эстетики, вдохновителем создания массовых молодежных и детских организаций и соответствующей символики выступает Ленин. Ему удалось превратить пропаганду в инструмент массового истребления, а человеконенавистничеству придать интеллектуальное обоснование. Пропаганда не только содействовала уничтожению миллионов людей, но и превращала человеческое общество в безликую невежественную массу, подчиняющуюся не нравственному закону, не традиционным обычаям и правилам, а исключительно приказам неподсудного начальства.

Пропаганда в советском государстве была направлена на радикальное изменение сознания тех, кому адресовалась. В первую очередь, эти изменения связывались с угасанием в человеке образа Божьего, с разрушением его представлений о святости и добродетели, а также о возвышенном и нетленном. Само понятие «Русская земля», как фундамент истории и жизнедеятельности всего русского общества, полностью выводилось из речевого оборота. Эта более чем обширная земля распадалась на территории, на которых проживали десятки народов и национальностей, объединенных первым в мире государством рабочих и крестьян. Да, «прирожденные» марксисты, создававшие такое государство, никогда не имели своей землицы, но зато у них имелась идея, или учение, или теория — называйте как угодно. Вот откуда растет и ветвится столь необычное государство. Если для «прирожденных» марксистов эта необычность являлась вполне логичной, то для всех других людей настоятельно требовались истолкования и вразумления. Никак нельзя было обойтись и без развернутых комментариев к трудам Маркса, в громоздкой, невнятной фразеологии которого мог легко заблудиться и самый искушенный читатель. В «этой стране» (России) проживали огромные людские массы, которым следовало терпеливо объяснять и разъяснять, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Но попадались и довольно часто совсем противные людишки, которые любому тезису противопоставляли свой антитезис, а самый убедительный аргумент норовили сбить своими контраргументами, и тем самым, выверенную «точку зрения» превращали в сомнительное многоточие. Но в том-то и дело, что советское государство просто не могло существовать дальше, коли проживающие в нем граждане и гражданки будут сомневаться в неизбежном наступлении «светлого завтра». Вот почему таким негодным людишкам не было места в новом государстве.