Читаем Лживый век полностью

В этом эссе уже говорилось о том, что марксисты, исповедуя классовую ненависть и веру в «светлое завтра», отличались удивительной самонадеянностью, ибо считали, что сам ход человеческой истории на их стороне. Выстраивая «систему», они рассматривали массы трудящихся, как исходный материал, вполне пригодный для возведения плотин на могучих реках или для строительства огромных предприятий. Если индивидуальность понижалась до «живого орудия», то идея преобразования общества все очевиднее обретала свойства извращенной религии в качестве наивысшей ценности из всех возможных на земле. И последовательным защитником этой религии выступало советское государство. Но с началом боевых действий на территории СССР, выяснилось, что люди, считавшиеся советскими, не хотели оборонять такое государство от вражеского приступа.

Иррационализм мышления, не поддающаяся объяснению самонадеянность были в не меньшей мере присущи и вождям нацистов, которые буквально на ходу трансформировали свою партию в церковь черного дьявола. Они фанатично верили, что созидают великую империю, которой суждена славная тысячелетняя история и сам древний бог Вотан им помощник. Эта вера, подобно электроэнергии в проводах, стремительно передавалась в низовые партийные ячейки, в дома обывателей, зажигая глаза людей смелыми надеждами и упованиями на грядущее величие горячо любимой ими Германии.

Короче говоря, во второй половине 1941 г. в Восточной Европе мировая война переросла в «дьявольский спор», в котором побежденный терял все. Нацизм расценивал коммунизм, как абсолютное зло, от которого можно избавиться лишь при помощи огня. Соответственно, и народы СССР, подвергшиеся многолетнему марксистскому облучению, рассматривались нацистами, как люди «второго сорта». «Истинные арийцы» не шли на контакт даже с русскими фашистскими организациями, возникшими в 30-е годы, как в Европе, так и в Китае в среде эмигрантов. Русское общество в их глазах не имело будущности, раз допустило у себя марксистский переворот и не сумело сбросить с себя это ярмо. Возгонка чувства расового превосходства в Третьем Рейхе обуславливалась головокружительными военными успехами.

Командование вермахта первоначально не рассматривало украинских националистов, в качестве своих союзников в борьбе с коммунизмом. К 1942 г. в среде нацистского руководства сложилось четкое мнение о необходимости «окончательного решения еврейского вопроса». Кроме того, полному истреблению подлежали коммунисты и сочувствующие коммунистам. А славянское население оккупированных вермахтом территорий, обрекалось на рабство вследствие неспособности к самостоятельному государственному управлению.

Об удивительной самонадеянности нацистов свидетельствуют и другие факты. В Северную Африку был послан мощный экспедиционный корпус для поддержки итальянских союзников. А в Атлантическом океане и на Средиземном море была развязана затяжная битва с Великобританией. Под закат 1941 г., когда части вермахта безнадежно замерзали под Москвой, Германия объявила войну и США. Фактически весь англоязычный мир оказался вовлеченным в военные действия. СССР с одной стороны, а с другой Великобритания (включая другие страны британского содружества) и США оказались союзниками поневоле.

Если нацизм стал «ответом» на марксизм, то вполне логичным «откликом» на освободительную миссию Красной Армии в 1939–1941 гг. явились дивизии «ваффен-СС», которые со временем были сформированы из добровольцев в странах Балтии и на Украине. Наряду с этим, 2-я ударная армия под командованием генерала Власова перейдет на сторону вермахта, чтобы стать ядром РОА (Русской освободительной армии). Когда военная машина вермахта начнет увязать на дорогах советизированной России, а доблестные армии-победительницы оказываться в котлах и прекращать свое существование, во многих странах Европы тысячи добровольцев вольются в дивизии СС, чтобы защитить свои страны от коммунистической угрозы. Если III интернационал так и не смог развить результативную деятельность, и в годы войны был окончательно упразднен, то фашистский интернационал вполне сложился. Ожесточение противоборствующих сторон год от года только возрастало. Если в период Первой мировой войны потери военнопленных в концлагерях с обеих сторон одинаково составляли 3–4 %, то в годы Второй мировой они выросли не на порядок, а гораздо больше и достигли 75–80 %.