Читаем Луна за облаком полностью

— А я в магазин из-за тебя ходила.

Вмешался Трубин:

— Я готов взять ее долю.

— Нет уж,— сказала Догдомэ.

Флора совсем развеселилась. Завела патефон. Пела песни.

Стройке пока рано подниматься ввысь. Траншеями и котлована­ми она уходила под землю, прячась в трубах и кабелях.

Но вот обозначена площадка главного корпуса. Здесь будут кар­тонная фабрика с уникальными машинами, целлюлозный завод, цех обжига извести, цех каустизации, цех готовой продукции...

Рабочие торопятся закончить разметку площадки. Техники опре­деляют, где и как ляжет свайная сетка. Там, где стоять свае, времен­но забивают металлические штыри.

Дело небывалое для сибиряков. Только на площадке главного корпуса предстоит забить около двадцати тысяч свай. Их забивают из-за высокой сейсмичности.

Забивка свай для стройки — это нынче самое-самое... У всех на уме сваи и только сваи. Пока не забьют двадцать тысяч свай, нельзя вести бетонирование плиты ростЕерка, нельзя ставить фундаменты... Ничего нельзя.

И никто из специалистов Шайдарона с такой массированной за­бивкой свай не встречался. Ну приходилось где-то, когда-то поста­вить несколько свай. А это что? Тысячи¹ Одна к другой... Целый лес железобетонных свай.

Поднимать на сваи всех, кто свободен, кто что-то умеет, кто смо­жет научиться этому делу в сжатые до предела сроки — вот какие мысли сидели в мозгу Шайдарона С этим он и пришел в партийный комитет к Ивану Анисимовичу Каширихину. Угольный склад, почта, политучеба, агитаторы — это хорошо, Иван Анисимович. А теперь да­вай будем... забивать сваи.

А Каширихин до этого ни одной сваи в глаза не видел. Как гово­рится, с чем их едят, не знал. Ему объяснили, где их делают и из че­го. Про землетрясение он понял сразу — что к чему. И запомнил вес свай и их длину. Еще запомнил, что возят сваи на трайлерах, ведо­мых тягачами.

Каширихин собрал партийный комитет. На повестке вопрос «О забивке свай». Слово получил Озен Очирович. Из его сообщения чле­ны парткома узнали, что трест располагает пятью копрами, но два копра не укомплектованы экипажами и поэтому требуются два ма­шиниста с помощниками и закоперщиками. Самый опытный маши­нист копра — это дядя Костя.

— Который этот дядя Костя?— спросил бригадир монтажников Чимитдоржиев.— Уж не Рябогин ли?

— Ну да. Константин Касьянович Рябогин.

— Да он же нам те сваи пропьет!

За столом — смешок. Прокатился смешок и снова тихо.

— Этого дядю Костю беру на себя,— сказал Каширихин и обвел членов парткома спокойными, глубоко посаженными глазами.— Не возражаете?

Кто же будет возражать? Дядя Костя, он такой, с ним беседо- Еать — одно удовольствие, высоко о себе не возомнит, во всем согла­сится, любое обещание даст. Но только после беседы дядя Костя мо­жет совершенно неожиданно даже для себя напиться «до положения риз». И помощник у него Ванюшка Цыкин. До сорока лет дожил, а все — Ванюшка. А закоперщиком у Константина Касьяныча паренек безответный из гэпэтэу.

— Завод железобетонных изделий может давать нам в сутки до двадцати пяти свай,— продолжал Шайдарон.

— А какова сменная норма у дяди Кости?— спросил шутливо Цыбен Чимитдоржиев.

— Не густо. Четыре сваи, ну... пять.

— Эдак мы провозимся до зимы.

— Партком ставит задачу — выпускать за сутки сто свай. Трудно. Очень трудно. Учтите, что в заводских условиях пойдут лишь семи­метровые сваи, а опытное бурение грунта показало, что нужны и де­сятиметровые сваи, кое-где даже трипадцатиметровые.

Каширихин поднял голову от бумаг:

— Где же выход?

— Выход есть. Будем делать нестандартные сваи на временных полигонах. Нужны плотники, бетонщики, вибраторщики, шофера... Людей снять отовсюду, где только можно. Я уже дал задание. Жела­тельно, чтобы коммунисты...

— Я позвоню всем секретарям партийных организаций строй­участков,— вставил Каширихин. — Отберем лучших, самых предан­ных стройке.

— Преданных?— переспросил кто-то.

— Да, именно. Преданных. Помните случай с Клочко?

— Да он же у нас лучшим бригадиром был. Как не помнить. Бригада него какая замечательная! А почему он уволился?

Каширихин усмехнулся: