Читаем Лучезарный след полностью

– Если Ягода решила помочь Суховой, можно не сомневаться. Та ещё краше станет. Долго – оттого, что по светопортрету. Ягода – специалист по красоте. Волосы, ногти, зубы, лишний вес и, главное, хорошая кожа – её конёк. Коньки. Мы с ней в своё время вместе на курсы ходили. Мне волосы дались. А ей – вся программа. Вложила я в Любаву мало. По сути, остатки Гуляевской беды на неё пролились. Легко. А вот твоя порча – не Ягодин профиль. Но судить рано. Нужно посылку дождаться. Дело в том, что тебе нужно обязательно некий предмет передать в качестве оберега. Или таблетки, если хочешь. А вот на Любавину физию можно просто глянуть. Тебя будут джинсики лечить. А Любава могла и не узнать вовсе, если б ты не сказала.

– Посылка точно придёт? Ты уверена? – лично я сомневалась. С чего, если подумать, Ягоде мне помогать?

– Придёт, – успокоила Лучезара. – Ягода следует своим словам.

Уже перед сном, когда я спрятала перевоплощённые ноги под одеялом, Верещагина показывала мне своего отца. В Кружеве отыскалось несколько десятков записей с его концертов. Тощий мужик с длинными волосами и обильно украшенным выколками телом скакал по сцене с микрофоном и горлопанил в него нечто малоразборчивое. Одет он был в вытянутую майку с этническим мотивом и кожаные штаны. Ну вот! Опять Усмарь перед глазами встал.

– Вы поддерживаете отношения? – спросила я.

– А, – Чародейка махнула рукой. – Ездила к нему в Заокеанье пару раз. Редко созваниваемся. Папе не до меня. У него широкая известность в узких кругах, концертная деятельность и дурь. Я в маму пошла, она тоже всегда на гиблые разновидности западала. И с отцом счастья не знала, и со вторым мужем, и с третьим. С теперешним у неё только всё замечательно. Зато я всех её избранников терпеть не могу. Иногда и папашу.

– А Остров ты почему не любишь?

Лучезара нахохлилась.

– Дом – это такое место, где хочется оставаться, а не бежать сломя голову. У нас дома, сколько я помню, творилось такое, что только беги. Скандалы, драки, прочее. Мама взрывается на пустом месте. Только последний отчим её в руках держит. Да и она с годами спокойнее становится. Не знаю, его ли в этом заслуга. Зато он меня постоянно жить учит. Надоел, не успев у нас поселиться.

Я подумала, что есть некий пунктик, общий для нас с Верещагиной. Мне тоже с детства мечталось удрать из дома.

Раздался стук в дверь. А за ним и голос Надёжи:

– Добряна, это я.

Время уже позднее. Опять новость принесла?

Я посмотрела на Лучезару и прошептала:

– Иди в шкаф.

– Нет, – тоже шёпотом отказалась она. Захлопнула вычислитель и спрятала его под кровать. – Я здесь посижу тихонько. Она меня не увидит.

– Что за глупость? Иди, говорю, в шкаф!

– Я, что, скелетина, в шкафу сидеть?

Надёжа постучала снова. Громко поинтересовалась, дома ли хозяйка вообще. Я пообещала через мгновение открыть, а сама продолжила препираться с упрямой нелегальной соседкой. Лучезара стояла на своём. И в доказательство сделала себя невидимой.

Вот что значит «отвести глаза»! Полностью невидимой она не стала. Просто мне упорно не желалось смотреть в сторону её кровати. Край глаза улавливал там пустоту, но воздух подрагивал. Как над огнём. Будто что-то пустоту всё же нарушало.

Надёжа постучала в третий раз. Я вздохнула, плотней запахнула халат и пошла открывать.

Гостья действительно принесла новость. Напечатанную в «Вестнике». Я сначала вздрогнула, решив, что это тот самый «Вестник». Мой. Ругнула себя, мол, собиралась же сегодня зайти к Пересвету, узнать, не удалось ли ему забрать у Зорицы снимки. Но после его прогулки с бывшей…

Нет. «Вестник» оказался новый. Сегодняшний. Акула стремится реабилитироваться за вчерашнее? Сразу запустила новый тираж. Или нашла сенсацию, не способную ждать до второй половины седмицы? Обычно «Вестник ВГА» выходит по понедельникам и четвергам.

О! Как живописно выпучены у Надёжи глаза! Видать, сенсация.

– Ты же не ходила сегодня в Академию. А там такое происходило! Все только об этом теперь и толкуют!

Она сунула мне под нос газетку. Я скосила глаза и прочла: «Храбр Сивогривов не тот, кем кажется». Тут же оторвалась от чтения, собственно, и не начав. Статейку же Зорица писала. Стоит себе голову забивать? Я перевела взгляд на копилку новостей. Надёжа прошла в комнату и села на стул. В сторону Лучезары она не смотрела, ничего необычного не замечала. Меж тем Верещагина забыла убрать свою юбку со спинки кровати. И сумка из-под кровати выглядывала, едва прикрытая покрывалом.

– Ну, и кто у нас теперь Храбр Сивогривов? – спросила я, небрежно бросая «Вестник» на стол и прячась под одеяло так, чтобы из халата не высунулись ноги. Тьфу ты! Копыта. Чем бы кинуть в Лучезару? – Вражеский шпион?

– Ты себе даже не представляешь!

И из Надёжи полилось.