Читаем Лучезарный след полностью

Сегодня с утра она пришла на учёбу (чего с ней давно не случается, ибо при каждой возможности она старается отсыпаться после бессонных ночей) и получила шанс лицезреть толпу возле доски объявлений. (Сдаётся мне, собирать толпы входит у Зорицы в привычку.) Так вот, на сей раз объектом безразмерного внимания стал тот самый Сивогривов. Выяснилось, что он не просто там какой-то Забытый, прибывший в Великоград, дабы послужить делу дружбы между двумя сословиями. Он принадлежит к числу тех самых мутантов (словечко какое гнусное! Не к людям же его применять. У Зорицы болезненная потребность говорить гадости), которых с недавних пор начали называть «Новыми». Хотя никто ещё ладом не верит в их существование.

Думаю, акула получит нагоняй от Бояновича, после возвращения того из командировки в Святогород. Когда она вывешивала на всеобщее обозрение полуголую перевоплощённую меня, это не являлось камнем в огород главы Академии. В данном же случае она чуть ли не всех, вплоть до Великого князя Святополка, обвиняет в том, что они прислали в тёплую столицу, а конкретно в наше общежитие, страшнейшего из колдунов современности. Кошмарного, безумного садиста.

Ладно. Зорица употребляла словечки помягче, но смысл тот же.

– Мне кажется, или в самом деле в опасной близости от меня накопилось весьма много Чародеев? – я буквально заставила себя посмотреть на трепещущую псевдопустоту над кроватью Лучезары. – И все не очень нормальные.

Надёжа поняла, кого я имею в виду:

– Ну, её-то уже нет. Ой, я так сегодня испугалась. Все стояли и обсуждали, что если Храбр Сивогривов такой уж могущественный Чародей со всеми способностями Забытых, то что ему стоит захватить столицу и поработить всех её жителей?

– Не пори чуши! – не сдержалась я.

– Да ты же видела, какой он. Он такой… такой…

Глаза Надёжи выпучились ещё сильнее. Куда вы? Вернитесь назад.

– Какой? – скептически вопросила я. – Рослый? Так и среди Численных похожие попадаются. Чего ты сегодня испугалась?

– Ах да! – спохватилась Надёжа. – Я села на скамейку, тебе собиралась позвонить. Тут двери открываются, и входит сам Чародей, Забытый, Новый – Сивогривов, короче…

– Я поняла.

– А с ним Добрыня и Делец. Всех присутствующих как веником смело. За несколько секунд разбежались кто куда, одна я сидеть осталась. Ты же знаешь, у меня реакция затяжная.

Верно. Надёжа из числа тех, кто будет зачарованно пялиться на пожар, когда остальные уже умчатся спасать свои жизни.

– Сижу, значит, с сотовым в руках, с открытым ртом, а те трое проходят к доске объявлений. На ней такой большой светопортрет Храбра. Читают текст, и Добрыня говорит: «К тому и шло». Сивогривов посмеялся и ответил: «Сколько можно нового о себе узнать». А Делец только сказал ему: «Красавчик!» Они все поржали и пошли дальше.

Меня осенило. Вот он, Добрынин приятель – Чародей, кто в приличествующей его способностям школе не учился, колдовать как следует не умеет, потому друга в качестве подопытного кролика и использовал. Что их обоих веселило и веселит до сих пор.

– А чего ты испугалась-то?

– Не чего, а кого. Храбра, естественно.

– Нужна ты ему. Если б хотел, давно бы уже в лягушку превратил.

– А ты его хорошо знаешь?

– Нет. Мельком виделись пару раз. Кивали друг другу. Зато я знаю, что в силах насочинять Зорица.

Надёжа поджала губы. Все любят, когда с ними соглашаются.

– То есть ты не веришь?

– То есть – мне наплевать. Значения не придаю.

– Написанное – правда, – изрекла собеседница после паузы. – Иначе Храбр возмутился бы. Стал возражать. А раз правда – это плохо.

Надёжа делит мир на плохое и хорошее, на чёрное и белое. Она видит реальность такой, какой не существует.

– Что такое плохо? – философски изрекла я и снова перевела взгляд на мерцающую будто бы тень Лучезары. Глаза начало резать, и я прищурилась. – Впрочем, Чародеев на квадратный аршин общежития абсолютно точно больше нормы. Гнать пора.

На сей раз Надёжа обратила в мою сторону взор с некоторым испугом.

– Добряна, с тобой всё в порядке? Лучезара здесь больше не живёт.

Много ты понимаешь!

– Конечно, не всё! У меня козьи ноги. Что со мной может быть в порядке?

Гостья поспешила уйти. Перемывать крепкие кости Сивогривову – это одно, вгонять обратно в колею малость спятившую подругу – совершенно другое. Хлопотное и неинтересное занятие.

Едва я закрыла дверь, Верещагина скинула морок, чуть пошатнувшись, поднялась с кровати (видимо, такое колдовство и вправду сил много отнимает) и вцепилась в «Вестник», всё также горестно и одиноко лежавший на столе.

– Жаль, я так и не успела познакомиться с Забытыми. Многое потеряла, выходит.

Она уставилась на улыбающегося Храбра – портрет на первой странице.

– Что потеряла? – равнодушно спросила я. – Веришь в отсебятину?

– Как знать… как знать… – бормотала Лучезара, быстро прочитывая статейку. – Вот в кого мне стоило влюбиться! – в итоге отбросила она малотиражку. – В того, кому не страшны мои колдовские выпады. В того, кто мог бы оценить меня. Кто не боялся бы. С кем я нашла бы общие темы для разговора. С вами же, с Численными, поболтать не о чем.