Моя мама приезжала в Великоград пару раз за время моего обучения. Я домой езжу только на летние каникулы. Ну да. Особо сюси-пуси мы с мамой тоже не разводим. А вот Дубининская матушка наведывается регулярно. С пирожками и домашним вареньем. С грибочками опять же. Любимое чадушко проведать. И мне гостинцы привозит от моей семьи. Все довольны и счастливы. От Лебяжьего до Великограда – сутки на поезде. Ох, я отвлеклась.

Задумываться о Лучезариных парнях (стражи их наличием тоже интересовались) смысла не имеет никакого. Помнится, у Дубинина однажды появилась подобная девушка. Курсе на втором. Обычная, к счастью, из Численных. Что она в нём нашла, непонятно. Но при каждой возможности во всеуслышание восхищалась тем, какой он замечательный. И умный, разумеется. Красотой она не блистала, уродкой тоже не назовёшь. Вешалась подруга на Милорада при каждой встрече. В буквальном смысле. Нравилось ей бросаться на шею, ножки поднимать. И в переносном – тоже. Навязчивая девушка. Дубинину она вскоре надоела. А со стороны отношения казались идеальными. Цветочки, сердечки, поцелуйчики. Так возвышенно, что противно до зубовного скрежета. Милорад быстро принял решение с ней расстаться. Хотя совсем не быстро привёл его в исполнение. Не в том положении Дубинин, чтобы девушками раскидываться. В Великограде он только с ней и встречался. Дошло до того, что он подругу без дрожи ни слышать, ни видеть не мог. Непроходимо тупая. Вечно идиотские вопросы…

А! Нет! Вру! Не только с ней. На первом курсе встречался Милорад с полной противоположностью описанной персоны. Та была толще нас с Радмилкой, вместе взятых. Вела себя несколько вульгарно. Много курила. Чем-то привлекала мужчин гораздо старше себя. Дубинин ценил её мозги. Умна, талантлива, начитана. В их группе да на всём их мужском курсе – единственная девушка. Её же интересовали плотские утехи. Загоняла парня, а после бросила. И его, и Академию. Как потом выяснилось, не только его загоняла и не только его бросила.

Так, что-то я опять отвлеклась…

Следовательно, начинать поиск Лучезары с поиска её бывших парней (или одного парня) – глупая затея. Даже если я каким-нибудь образом на них (его) выйду. Одинокая зацепка – собственное Лучезарино упоминание о мальчике, который её предал. Впрочем, ведьма, пусть у неё и свёрнуты мозги, вряд ли к такому побежит. Тем более за помощью.

Ах да! Верещагина же сказанула тогда про названую сестру. В принципе, сам обряд названости ещё не делает людей родственниками. Но сближает. Хотя тут неясно, что первично: обряд или сближение. На него решаются и так уже довольно близкие люди. Лучезара обмолвилась, что они с сестрой разругались. Ну так, наверное, давно помирились. Не насмерть же. Впрочем, зная Лучезару… С сестрой-то они тоже ни разу не созванивались…

Однако Чародейка упоминала, что эта самая сестра умеет снимать её заклятия. Вот в этом направлении мне и стоит копать. Надо завтра подкинуть Дубинину идейку. Пусть поищет в Кружеве. У Радмилки спросит. Она собирала досье на Лучезару. А то у меня в лечебнице ни вычислителя, ни подключения к сети.

Для чего ещё нужны названые братья?

Ох…

Иногда Радмилка мне сердито бросает, что у нас с Милорадом уж слишком родственные отношения. А я ей отвечаю:

– Ты просто завидуешь.

– Конечно, – согласно кивает она. – Завидую. У меня ни сестёр, ни братьев. Ни родных, ни двоюродных. Ни сводных, ни названых. А всегда хотелось. Имею право завидовать.

Оно и понятно.

Так, постоянно теряя мысль, я анализировала свою Проблему. И создавшуюся ситуацию в целом. Лишь бы не думать о словах Вадима Ростиславовича. О том, что мне Лучезарина напасть может много лет жизнь отравлять. Или исчезнуть сегодня же. Хотелось бы. А вдруг лекарь зря мне этой фразой надежду подарил. Надежда – штука неплохая, но и нервы может помотать.

Закат приближался. На сей раз лекарь ко мне не пришёл. Отвар принесла дежурная сестра. Я опять перевоплотилась. И снова процесс прошёл легче, чем в последний раз. Но лучше бы он не проходил вовсе.

Я закуталась в печаль и одеяло. Стала разглядывать стену. Власта ушла в общую комнату смотреть дальневизор. Она несколько раз за день пыталась завести со мной приятельскую трепотню. А я, погружённая в свои мысли, её не поддерживала. А уж после закутки в печаль из меня совсем никакой собеседник.

Глава IV

В четверг, как и обещал, приехал Дубинин. Раздражённый, злой. Кипящий вулкан. Это я по выражению его лица поняла. Сразу, как вошёл в палату. Милорад не умеет скрывать чувств.

Я улыбнулась, а он с порога:

– Поздравляю, Вьюжина, ты никому не нужна!

Потрясающе! Просто обожаю начинающиеся с такого захода дружеские беседы. Улыбка, и без того не особо радостная, поползла прочь с моего лица.

– Звучит жизнеутверждающе, – я постаралась вложить в слова иронию. Не вложилась.

Милорад подошёл, подарил обязательную поклёвку в щёку и плюхнулся на стул.

– Я вчера с главой говорил. Выяснил, что твоя беда никого не задевает. Все носятся со Славомиром, чтоб его, Гуляевым!

Нашёл чем удивить!