– Ни в коем случае! Сама не хочу видеть метаморфозу. А уж тебе показывать – тем более.

– Ну ладно, – он поцеловал меня в другую щёку и разогнулся. – Завтра не приеду. Постараюсь в четверг вкусного привезти.

– Не утруждайся, – махнула рукой я. – Просто сообщай обо всём происходящем.

– Я напишу, – Дубинин попытался жизнеутверждающе улыбнуться. Получилось неубедительно. И вышел вслед за девчонками.

Лекарь (мне стало известно, что звали его Вадим Ростиславович) дал выпить расслабляющего отвара и находился рядом, пока превращение не завершилось. Может, питьё подействовало, но я испытывала не столько боль, сколько жуткий зуд в той части тела, что ниже талии. От него хотелось плакать и смеяться одновременно. Плакать в моём случае было бы несомненно уместнее, однако почему-то получалось смеяться. Процесс длился минут десять. А ожидала я его с трепетом целый день.

Вадим Ростиславович предложил посмотреть на себя. Пройтись, чтоб попривыкнуть. Я отказалась. Пока козьи ноги скрыты от моих глаз под одеялом, о них можно не думать. Ну, то есть попробовать не думать. Сильно-сильно постараться… А вот когда захочется прогуляться по коридору до необходимой комнаты (чашка с отваром оказалась немаленькая), не думать уже никак не удастся. Время даже не вечер. А уже темно. Дотерпеть до восхода – проигрышный вариант. Но я до последнего отказывалась вылезти из-под одеяла. И уснула.

А ночью пришлось подняться. Зов естественной потребности сильнее страха. Ноги странно пружинили. Ох, мамочки! К такому нужно приноровиться. Тапочки надеть не сумела и плюнула. Копыта зацокали по полу. В халат облачаться тоже не стала.

Выйдя из тёмной палаты в коридор, где горели дежурные лампы, я приковала взгляд к потолку, а руками ощупала место пониже спины. И вскрикнула, обнаружив хвост. Короткий козий хвостик. Чудовищно!!!

Я приготовилась забиться в истерике. Скосила глаза и осмотрела себя. Обычно склонная к слезам и нытью по поводу своей внешности (множество комплексов обитают в моём сером веществе, что поделаешь…), тут не заплакала, а внезапно разозлилась. Что не убивает – делает нас сильнее, так? (На самом деле не так, но сейчас не об этом). Ныть можно, когда лень что-то менять, в остальных случаях необходимо бороться.

И я поцокала, обещая себе, что научусь ходить, да что там – бегать на новых ногах. И только попробуйте посмеяться! И думайте про меня, что хотите, недалёкие тараторки из ВГА! А ты, Лучезара, бойся попасться мне на глаза! Ты сворачиваешь ложку в спираль одним взглядом? Ха-ха! Вот дам копытом по башке!

А может, стоит написать заявление на кровную месть? Я задумалась. Но через мгновение отмела бредовую идею. Что я сделаю Лучезаре? Превращу её в лошадь? Чародейные дела мне не по силам. А принцип правильной мести состоит в том, чтобы принести обидчику тот же вред, что и он тебе. Иначе баланса не будет. Нарушать баланс не надо. Так всегда кто-нибудь останется неотомщённым. Лучше уж простить.

Главный Вселенский закон гласит: «Никогда не поступай с другими так, как не хочешь, чтобы поступили с тобой». Отсюда вытекает вовсе не Вселенский: «Каждый заслуживает, чтобы с ним поступили так, как он поступает с другими». Отмени этот закон, и истинная справедливость исчезнет. Без неё, конечно, можно жить. Только найдётся много недовольных.

Да ладно уж! Что я действительно сделаю Лучезаре? Позлюсь, понакручиваю себя и… смирюсь. Но искать её надо.

Глава III

Цок-цок. Цок-цок. К утру уже почти смирилась. Во всяком случае, от моего запала не осталось и следа. Бороться я передумала. Исключительно от того, что не выспалась. Оказалось, крайне сложно уложить поудобнее козьи ноги. Они, кстати, длиннее моих. И хвост этот.

Ныть, собственно, тоже передумала. Незадолго до рассвета прошлась по палате. Затем появился Вадим Ростиславович и опять предложил мне отвар. Я спросила, всегда ли мне его теперь придётся принимать перед превращениями. Лекарь ответил отрицательно. Временная мера. Необходимая только в первые, самые сложные дни. Хотя если вдруг почувствую необходимость…

Солнце показало над горизонтом край (домысливаю, конечно. Какой горизонт? В окно видать доброделовские дома – нехилый пригород – да лечебные корпуса), и мои ноги вернулись. Опять противный зуд. Но сам процесс тянулся уже не столь долго. Мне так показалось.

Последний раз я со схожей силой радовалась возвращению денег, теперь ног. Странная аналогия. С деньгами получилось сложнее. Я как-то по глупости села играть с Ратмиром и Пересветом в покер и продула свежеполученную ученическую выплату. А потом отыграла назад. Уже под утро. Думаю, они тогда поддались. Хотели спать, но требовалось сперва отвязаться от меня. С ногами противнее.

– Неужели нет того, кто смог бы просто освободить человека от заклятия? – поглядела я в ясные голубые глаза глазированного пончика.