Что-то блеснуло на краю взора. Я перевела взгляд: белая искра дугой скользнула по небу, прочертив след, растворившийся в ту же секунду. Толпа всколыхнулась, взревела, и я зажала ладонями уши. Звёзды падали одна за другой, подобно дождю. Ночная темнота расступилась. И хотя мне не удалось выразить желание словами, его тёплый огонёк, занявшийся в моей душе, давал надежду. Я вдохнула с такой лёгкостью, как никогда прежде не дышала.

Наступил новый год.

— По легенде, — заговорил вдруг Петер, — там, куда упали звёзды, рождаются самоцветы. Поэтому звездопад не просто красивое явления, он символизирует дары Владыки.

— Не думала, что тебе такое интересно.

Он мотнул головой.

— Не интересно. Просто Фани часто об этом рассказывала.

Я представила её невысокую фигурку, тянущуюся вверх, будто в стремлении оторваться от земли. Видела ли она то же небо, что и мы? Где бы она ни находилась, была ли счастлива в ту минуту? И я загадала, чтобы её желание непременно сбылось, чтобы одна из бессчётного числа звёзд, мелькавших надо мной, пролетела перед её сверкающими глазами.

Звездопад кончился. Зажглись фонари, и уставшие люди стали расходиться. Воцарилась непривычная для новогодней ночи тишина — праздник завершился слишком скоро. Мне было немного грустно, как и всегда в начале года, за год ушедший, за всё то, что не успела сделать и осуществить. Столько всего случилось с тех пор, как я попала в Тьярну, но…

— Марта, не унывай, — Кир легонько толкнул меня в бок. — Всё образуется. Лучшее впереди.

Пусть то и были банальные фразы, на сердце потеплело, и я благодарно улыбнулась. Грусть не исчезла, отнюдь, она ощущалась ещё отчётливее, ещё больнее. Но теперь я знала, что она пройдёт.

Мы прибрались на кухне и вызвали такси. Копаясь в сумочке в поисках кошелька, я заметила, как что-то поблёскивало на дне. Подцепила пальцами — это оказался морион на тонком ремешке, талисман, который мне подарил Рей. Буроватый камень грел ладонь. Пока я задумчиво рассматривала и ощупывала грубую гравировку, меня окликнула Мария.

— У тебя будет десять свободных минут?

— Такси вот-вот приедет. Что-то срочное?

— Кое-кто хочет тебя увидеть.

Он стоял на заднем дворе неподвижной тенью. Я застыла у двери, сжала в руке талисман, словно бы это могло придать мне сил. Шаркнула сапогом, и звук получился неожиданно громким. Он обернулся. На его правом виске больше не было белой пряди.

— Рад встрече, — чуть улыбнулся Бертран.

— Угу, — кивнула я и спрятала глаза: боялась, что он обидится, увидев в моём взгляде жалость. Язык не поворачивался что-либо спрашивать.

— Я пришёл попрощаться.

Земля под ногами качнулась. Бертран молча придержал меня за локоть.

— Куда ты уходишь? — с трудом произнесла я.

— Далеко-далеко, где меня никто не найдёт.

— И мы больше никогда?..

— К сожалению, нет.

С заднего двора, вдали от фонарей и в окружении тёмных окон, звёзды представали яркими. Я знала это небо, такое же, как в моём мире. И созвездия, хотя я не могла вспомнить ни одного, были те же.

— Не вини себя ни за что, — сказал Бертран. — Со мной, как видишь, всё хорошо. Я не пропаду, поэтому не терзайся. А лучше забудь обо мне.

— Не хочу. Больше я не хочу ничего забывать.

— Тогда… — Он вытянул из кармана белое перо. — Возьми. На память. С помощью такого же пера Лукия звала меня. Правда, теперь я буду слишком далеко, чтобы прилететь на твой зов.

Я трепетно заключила перо меж ладонями, вместе с талисманом.

— Прощай, — сказал Бертран.

Я не произнесла ни звука.

Вспышка — и ворон, громко хлопая крыльями, скрылся в вышине. Я не разглядела его силуэт на чёрном небе. Мне лишь показалось, что потухла пара звёзд.

Воспоминание: Имя

По лугу гулял ветер, ласковый и тёплый в прогретом за день воздухе. Заходящее солнце красило высокие травы в золотисто-оранжевый, они трепетали, напоминая языки пламени. Окружённая мягким шуршанием, я вела рукой, пропуская злаки между пальцами, и широкие метёлки соцветий приятно щекотали кожу.

Голос сказал, что завтра меня заберут.

— Могу ли я отказаться?

«Когда придёт время, я спрошу, желаешь ли ты последовать за мной. Если откажешься, то больше никогда меня не услышишь».

Ветер принёс запах речной воды. Я прислушалась, но не различила птичьих песен в шелесте трав. Хотелось утонуть в них, упасть на спину и смотреть на небо сквозь трепещущие стебли. Лишь бы не думать о завтра.

Я обернулась: Тау был на вышке. Сидел на краю, свесив ноги, яркий в солнечных лучах и как будто счастливый. Возможно, я видела его таким в последний раз. В голове сами собой стали всплывать имена: Тимур, Тимофей, Тарас… Казалось, ни одно из них ему не подходит.

Поднимаясь на вышку, перед последним пролётом я остановилась. Тау что-то напевал. Мелодия дышала теплотой объятий и костровым жаром. И, хотя я не могла разобрать слов, они вдруг вспомнились мне, словно были давным-давно знакомы:

Как тебя зовут, летняя девушка?

Останешься ли ты, пока не придёт сентябрь

И не заберёт солнце из твоих светлых волос? (1)