Ловец ласточек

* * *

В небе над берегом ласточки кружатся,

Дивными песнями манят, зовут меня.

Только бы вслушаться, только бы вслушаться,

Чьи голоса те далёкие, смутные?

Снова и снова руками бессильными

Тщетно ловлю тебя — ты рассыпаешься

Сизыми крыльями, сизыми крыльями

Снова и снова, как дым, растворяешься.

Дикими песнями, птичьими криками

Полнится воздух, и мы уничтожены,

Белою пеной и бледными бликами

В волнах теряемся — кто же мы? кто же мы?

В стылой воде я тону, словно в олове,

Дальше и дальше от крутобережия.

Мечутся ласточки, кружат мне голову,

Кружат и путают — где же я? где же я?

Берег высокий ветрами источится;

Боль притупится, но горечь останется.

Что с нами было, и чем это кончится?

Ласточка, ласточка, чья ты посланница?

Тают, стираются воспоминания,

Не сохраняя ни лика, ни имени.

Ветер ласкает, как чьё-то дыхание,

Шепчет, баюкает: жди меня, жди меня.

Жди, когда берег высокий обрушится,

Память о нас обратив небылицами.

Жди, я вернусь, и мой призрак закружится

В небе над волнами сизыми птицами.

Янтарный город

Никогда прежде я не задумывалась о том, каким жестоким может быть время.

Ночь шагнула в сторону, и небо едва начало светлеть. Но стоило мне прикрыть глаза — и солнце уже заглянуло в комнату через потолочное окошко. Пыльный воздух выбелило. Не осталось больше тёплого полумрака, которым я хотела насладиться. Лицо горело под жарким лучом — стена холодила затылок и спину. Я смотрела вверх, на небо, пока в уголках глаз не собрались слёзы. Только так можно противостоять времени. Под пристальным взглядом оно замирает, дразнит, притворяясь пойманным. Но достаточно лишь на мгновение потерять его из виду, и оно прыгнет так далеко вперёд, что не догонишь.

Никогда прежде я не задумывалась о жестокости времени. По крайней мере, я не могла этого вспомнить.

Рука потянулась к потолку. Снова. Почему я сидела под этим ослепляющим светом? В памяти поднялась волна, и моя ладонь превратилась в крошечную детскую ладошку, а холодный пол — в мягкую колыбель. Яркий свет ласково грел кожу. Воспоминание насколько затёртое, что казалось сном.

— Марта?

Сладкое забытьё растаяло, точно пар. Я смахнула слёзы и повернула голову: на пороге комнаты стоял обеспокоенный Юлиан. Прошло ещё несколько секунд, прежде чем я поняла, что он обращался ко мне.

— Ничего, что я такое имя выбрал? Решил, тебе пойдёт.

— Ничего. — Я повторила имя про себя, прислушиваясь. Оно звучало знакомо. — Так звали мою кошку.

— Можно выбрать что-нибудь другое, пока не поздно.

— Нет, мне нравится, — ответила я, пытаясь выдавить из себя радость, но не смогла улыбнуться.

Юлиан облегчённо выдохнул и подал мне руку, предлагая подняться с пола.

— Ну, поедем?

Пять дней назад я очутилась в Тьярне. Молодой мужчина по имени Юлиан нашёл меня без сознания на берегу реки и приютил. Я сочла это большим великодушием с его стороны, ведь он едва сводил концы с концами. И лишь потом поняла, что Юлиан вытянул счастливый билет.

Я оказалась странницей. Той, что пришла из другого мира. Посланницей бога, по мнению верующих. Неважно, чему ты посвятишь свою жизнь, — пока находишься в рамках закона, государство поддержит тебя и обеспечит всем необходимым. Тебе положено пособие, вдвое превышающее среднюю зарплату. Для тебя существует множество льгот и привилегий. Нужно всего-то подтвердить свой статус и пройти регистрацию. Получишь удостоверение — и можешь наслаждаться беззаботной жизнью до конца дней своих. Так мне сказали.

Проснувшись в этом мире, я не помнила, как пришла сюда и почему. Не помнила даже собственного имени. Внимательно рассмотрев своё отражение, я отвернулась от зеркала и сказала:

— Совершенно чужое лицо.

И правда, эти серо-голубые глаза и русые волосы могли принадлежать кому угодно. Болезненная бледность, потухший взгляд. До того жалкий вид, что вызывал отвращение. Меня будто закинуло в чужое тело. Но куда делся настоящий хозяин? Умер или просто устал?

— Рано или поздно ты обязательно всё вспомнишь, — успокаивал Юлиан.

В действительности я многое помнила. Семью, друзей и знакомых, свой дом и родной город. Множество эпизодов из прошлого, которые я время от времени прокручивала в голове. Только все они происходили как будто не со мной. Я не знала, что чувствовала, когда выпускалась из школы или отмечала последний день рождения. Не знала, как относилась к окружающим меня людям, кого любила, кого ненавидела. Тысячи раз они звали меня по имени, но мне почему-то не удавалось его расслышать. Как, помня всю свою жизнь, я могла не знать ничего о самой себе? Или эти воспоминания были не мои?

Вместе с личностью забылись и события последних недель. Чужой мир и его уклад, Королевство Тьярна и его законы — я должна была знать их до прихода сюда. А из-за потери памяти я открывала этот город и этот мир заново.