Читаем Лошади в океане полностью

Лошади в океане

Седой и толстый. Толстый и седой.Когда-то юный. Бывший молодой,а ныне — зрелый и полупочтенный,с какой-то важностью, почти потешной,неряшлив, суетлив и краснолиц,штаны подтягивая рукою,какому-то из важных лицопять и снова не дает покоя.В усы седые тщательно сопя,он говорит: «Прошу не за себя!»А собеседник мой, который тоженеряшлив, краснолиц, и толст, и сед,застенчиво до нервной дрожиторопится в посольство на обед.— Ну что он снова пристаёт опять?Что клянчит? Ну, ни совести, ни чести!Назад тому лет тридцать, тридцать пятьони, как пишут, начинали вместе.Давно начало кончилось. Давноконец дошел до полного расцвета.— И как ему не надоест все это?И как ему не станет все равно?На солнце им обоим тяжело —отказываться так же, как стараться,а то, что было, то давно прошло —все то, что было, если разобраться.

Самый старый долг

Самый старый долг плачу:с ложки мать кормлю в больнице.Что сегодня ей приснится?Что со стула я лечу?Я лечу, лечу со стула.Я лечу, лечу, лечу…— Ты бы, мамочка, соснула. —Отвечает: — Не хочу…Что там ныне ни приснись,вся исписана страницаэтой жизни.Сверху — вниз.С ложкимать кормлю в больнице.Но какой ни выйдет сон —снится маме утомленной:это он,это он,с ложкинекогдакормленный.

Астрономия и автобиография

Говорят, что Медведиц столь медвежеватыхи закатов, оранжевых и рыжеватых, —потому что какой же он, к черту, закат,если не рыжеват и не языкат, —в небесах чужеземных я, нет, не увижу,что граница доходит до неба и выше,вдоль по небу идет, и преграды тверды,отделяющие звезду от звезды.Я вникать в астрономию не собираюсь,но, родившийся здесь, умереть собираюсьздесь! Не где-нибудь, здесь! И не там — только здесь!Потому что я здешний и тутошний весь.

«Век вступает в последнюю четверть…»

Век вступает в последнюю четверть.Очень мало непройденных вех.Двадцать три приблизительно черезгода — следующий век.Наш состарился так незаметно,юность века настолько близка!Между тем ему на заменуподступают иные века.Между первым его и последнимгодом жизни моей весь объем.Шел я с ним — сперва дождиком летним,а потом и осенним дождем.Скоро выпаду снегом, снегомвместе с ним, двадцатым веком.За порог его не перейду,и заглядывать дальше не стану,и в его сплоченном рядупрошагаю, пока не устану,и в каком-нибудь энском годуна ходуупаду.