Читаем Люди полностью

Едва ли не вторым по популярности персонажем на похоронах был, как можно догадаться, не труп покойницы, которая будто и вовсе пребывала в полном небрежении, а глава нашего городского округа. Этот холёный отброс лет слегка за 60 стоял у гроба с неподдельным страхом в глазах, всеми силами стараясь их не опускать, дабы не видеть умершей. Сказал он лишь несколько слов, и, что весьма характерно для любого великовозрастного олигофрена, произнося их, пытался придать своему голосу задушевности и невыносимо обобщал ничтожнейшие мелочи, чему согласно кивали лишь его прихвостни и кое-кто из народа, большинство же смотрело на данный спектакль с недоумением, а то и отвращением, однако перебивать жиденький поток словесных нечистот никто, конечно, не стал, ибо не место, не время и не та ситуация. Уйти тоже никто не ушёл. Присутствуй я там, а не смакуя последний день на берегу моря, я сугубо инстинктивно тоже смотрел бы не на труп Валентины Сергеевны, а на него, смотрел с ненавистью и отвращением, именно его дилетантство, некомпетентность, безразличие и самолюбие, неспособность организовать нормальную работу администрации по причине полного непонимания управленческих процессов, явились тем исходным пунктом, из-за которого мы делали так много ненужной работы, переделывая одно и то же по несколько раз и приходя отнюдь не к лучшему конечному результату только потому, что он соответствовал его убогим местечковым представлениям. Чего он испугался, совершенно непонятно, у него не достало бы ума, совести и воображения, чтобы понять, что это он и его предшественники вогнали Валентину Сергеевну в гроб. Скорее всего, эта краснорожая погань, бывший комсомольский работник и полузечьё, привыкший получать несоразмерно более того, что зарабатывал, просто боялся смерти, абстрактной смерти как последнего в жизни судьи, перед которым не солжёшь, которого не подкупишь, встречи с которым не избежишь, а на лежащую подле него покойницу ему было откровенно плевать. Хотя он и такие как он активно пытаются обезопасить себя от смерти, недаром же среди этих червей так распространено религиозное мракобесие, они истово желают обеспечить себе место в несуществующем раю посредством усердного исполнения надлежащих ритуалов, не забывая, однако, заглядывать и в гороскопы.

Больше эмоций вызвали речи заместителя Валентины Сергеевны, слова которого и над гробом, и потом на поминках имели успех не столько своей содержательностью, он как всегда нёс чушь, сколько искренностью. Надо отдать ему должное, страха в них не было, было немного грусти, немного общих соображений полурелигиозного-полумистического толка, хорошие, добрые воспоминания о покойнице житейского характера и очень много ничего не значащей воды. Поминки, по сути, вёл он, сидя слева от главы, который располагался, прошу прощения за каламбур, во главе стола, а напротив сидела Лера. Наверное, исключительно из-за этого мероприятия и стоило бы помянуть Валентину Сергеевну тёплым словом, её смерть имела более благотворное влияние, чем жизнь. Люди сидели на открытом воздухе в тени деревьев в местном кафе в будний день, приятно выпивая и вкусно закусывая.

Её братца всеми силами старались отстранить от близости к главе округа. Сие удалось, того нигде не было видно, ни на кладбище, ни на поминках, о нём забыли, не испытывая ни малейших угрызений совести. Однако о данном существе много говорили в дальнейшем, после бесследного исчезновения его племянницы Леры (чьим наследником он даже не являлся), вследствие которого всё имущество Валентины Сергеевны перешло государству, но только много позже, буквально на днях, когда девочку официально признали погибшей, в связи с чем мне и представился случай вспомнить всю историю. До наступления развязки их дом закрыли, опечатали, отключили ото всех коммуникаций и оставили ветшать на три года, животному не досталось и ничтожной толики наследства. Однако какие-то деньги после смерти сестры Сергей Сергеевич всё-таки получил, правда, сколько и откуда, определить не удалось. Ходило множество сплетен по поводу того, куда же на самом деле исчезла Лера, и наиболее вероятной версией является та, согласно которой через несколько недель после смерти Валентины Сергеевны зечьё выкрало племянницу, халатно оставленную социальной службой в одиночестве, и что-то с ней сделало.