Читаем Люди полностью

«Зачем? Ты ведь рано или поздно выйдешь. И тебе полезно, возвращает в нормальный ритм работы после безделья. Когда я 20 лет назад только-только пришёл на службу, меня мой учитель, ещё с советских времён заведовавший всей экономикой района (вот был человечище!), так наставлял: «Ты бы первые несколько лет в отпуск вообще не ходил, свыкался с работой, понял, что твоя жизнь вне её не имеет никакого значения. И в целом человеческая жизнь без труда ничего не значит. А потом, когда втянешься, возьми две недельки и сам увидишь, как в первый же день безделья тебе захочется на работу. Вот в чём смысл людского существования: трудиться ради чужого блага». Правда, чьего «чужого», он не уточнял. Нам до них далеко, старый был номенклатурщик, распоряжаться умел отменно, никому спуску не давал, у него с утра до ночи все делом занимались, и при новой власти тоже прижился. Когда у нас в области губернатором правил коммунист, его и вовсе прочили в региональное правительство, ради чего он тут из людей последние соки выжимал, но не вышло, что-то сорвалось, взяли другого, после чего Иван Натанович сильно потерял в авторитете, сник и через пару лет ушёл на заслуженный отдых. Сейчас с кровати не встаёт после инсульта, дочь за ним уже пять лет ухаживает, и есть ради чего, пенсия у таких заслуженных работников больше, чем твоя годовая зарплата. Вот куда уходит весь бюджет Пенсионного фонда России, на запредельные выплаты Иванам Натановичам. Ты насколько брал отпуск? На четыре недели? Вот то-то же. Он бы тебе такого ни за что не позволил да ещё бы обругал за наглость, и правильно сделал. Лично я вполне согласен с его теорией, что жизнь есть работа, а работа есть жизнь, так что смотри на стол перед собой и радуйся тому, какое тебе предстоит сегодня, завтра, послезавтра насыщенное существование, как ты разберёшь бумаги и почувствуешь свою нужность, важность, незаменимость. Помни, всё спланировано заранее, а значит именно тебе предуготовано прожить эти захватывающие дни, полностью погружаясь в работу».

Ответить мне было нечем, где-то с середины его последней реплики, когда прозвучало имя какого-то краснорожего недобитка, видимо, несущего ответственность в том числе и за звериную, полузечёвую атмосферу в органах муниципальной власти нашего городского округа, я молча опустил глаза и просто сидел и делал вид, что разбираю бумаги, перекладывая один и тот же документ с места на место по несколько раз.

«Претворяешь в жизнь заветы? Правильно, трудись, труд сделал из обезьяны человека, – он совсем выдохся и стал противоречить самому себе, но уходить не хотел. – Да-а, значит курортный роман у тебя был. Это тоже хорошо, бодрит тело и дух. А ты там куда-нибудь ездил, смотрел достопримечательности?»

«Конечно. И винодельню, и какой-то дворец, и замок, и всякие развалины».

«Правильно-правильно, очень правильно, культурный отдых тоже не помешает. Не всё же на пляже валяться, в море купаться да с девками …, надо и духовно обогащаться. Молодец. Послушав тебя, я тоже захотел съездить, и всё там осмотреть. Ну ладно, мне пора, надо проконтролировать, как твои соседки выполняют моё распоряжение. А они ведь тоже ничего, правда? Не курортные девицы, конечно, но зато свои, родные», – и он остался ещё на полчаса.

После его ухода, до обеда мне поработать так и не удалось, Пётр Юрьевич окончательно выбил меня из колеи своим занудством и ахинеей. Я погрузился в сеть, моя рука водила мышью по большой кипе бумаг, поэтому приходилось сильно напрягать кисть для перемещения курсора. Встав из-за стола чтобы сходить пообедать, я внезапно обнаружил, что у меня ноет запястье, самое потрясающее изобретение человечества превратилось в способ, которым бездельники убивают время. Но ничего, после перерыва мой мозг будто перезагрузился, страх неизвестности, мешавший уснуть прошлой ночью, прошёл, работа в моём воображении возвратила себе законный образ унылой рутины, а не деятельности, требующей напряжения всех сил, и я много чего успел переделать в тот день, даже случайно задержался после шести, что никогда прежде со мной не случалось.

XXIII

Вскоре я узнал подробности истории, являвшейся причиной отсутствия Валентины Сергеевны на работе, первым за обедом обмолвился отец будто между делом, полагая, что мне уже всё рассказали. Оказалось, родные боялись преподнести мне эту новость, словно провидчески опасаясь, что я повторю историю своей начальницы. В одно прекрасное утро, в самом начале рабочего дня, когда женщина сидела в своём кабинете, у неё началось ректальное кровотечение, она позвонила в скорую, но никого из коллег на помощь не позвала. Медики нашли нашу начальницу уже без сознания, та полулежала в кресле, съехав под стол, и лишь то, что её колени упёрлись в перегородку между ножками, не давало телу окончательно упасть; светлая по случаю летней жары юбка была целиком пропитана кровью. Отвезли в больницу, привели в сознание, сделали переливание и на следующий день отправили в областной онкологический центр.