Читаем Лицо без маски полностью

— Такая мысль приходила мне в голову, — признался он. — Когда вы позвонили и назначили встречу, я навел о вас кое-какие справки. Связался со знакомыми врачами. У вас великолепная репутация.

Так значит, его первое обращение — «мистер Стивенсон» — всего лишь притворство!

— Если с тем, что нам известно, пойти к полицейским, — сказал Джад, — может, они активизируют розыск.

Во взгляде Моуди промелькнуло доброжелательное сомнение:

— Полагаете? Мы ведь не так уж далеко продвинулись, док.

— Что верно, то верно.

— Не унывайте, — добавил Моуди. — Успехи все-таки есть: круг поисков сузился.

В голосе Джада послышались нотки разочарования:

— Несомненно! Можно подозревать любого и каждого на материковой части Америки…

Какое-то время Моуди сидел, созерцая потолок. Наконец выговорил со вздохом:

— А как быть с семьями?..

— Какими?

— Док, я верю, что вы знаете своих пациентов вдоль и поперек. И если вы считаете, что они не могли совершить ничего подобного, значит, так и есть. Это — ваш улей, и вы хозяин меда. — Он подался вперед. — Но скажите, когда вы соглашаетесь лечить пациента, разговариваете с членами его семьи?

— Нет. Иногда семья даже не знает, что он проходит курс психоанализа.

Моуди, довольный, откинулся назад.

— То-то и оно! — воскликнул он.

Джад смотрел на собеседника во все глаза:

— Неужели вы думаете, что некий член семьи моего пациента пытается убить меня?

— Не исключено.

— У родственника не может быть больших оснований для убийства, чем у самого пациента.

Моуди с трудом поднялся на ноги.

— Ничего нельзя знать наверняка, не так ли? А теперь не подготовите ли список всех пациентов, которых вы принимали за последние четыре или пять недель?

Джад задумался.

— Нет, — выговорил он наконец.

— Врачебная тайна? Мне кажется, сейчас самое время проявить гибкость. На карту поставлена ваша жизнь.

— Полагаю, вы на ложном пути. Происходящее не имеет отношения ни к моим пациентам, ни к их семьям. Если бы среди родственников были психически больные, психоанализ выявил бы это. — Он покачал головой. — Очень жаль, мистер Моуди. Я обязан защищать интересы пациентов.

— Вы же сказали, что в досье нет ничего стоящего внимания.

— Да, для нас с вами.

Джад вспомнил некоторые факты. Джон Хэнсон, который подбирал в барах и на Третьей авеню мальчиков. Тери Уошберн, переспавшая со всем оркестром. Четырнадцатилетняя Эвелин Воршак, занимавшаяся проституцией в своем девятом классе.

— Прошу прощения, — повторил он, — но я не могу показать вам досье.

Моуди пожал плечами.

— Ладно, — сказал он. — Тогда вам придется сделать за меня часть работы.

— Какую же?

— Отберите пленки всех тех, кто лежал у вас на диване за последний месяц. Очень внимательно прослушайте каждую. Только на сей раз не как врач, а как детектив, выцеживая по капельке любую зацепку.

— Я так и делаю. Это моя работа.

— Сделайте еще раз. И внимательнее. Не хотелось бы лишиться вас до успешного завершения дела.

Он взял пальто и начал облачаться, совершая телодвижения, смахивающие на танец слона. «Поистине обманчиво мнение, что полные люди преисполнены грации», — подумал Джад, глядя на Моуди.

— Знаете, что больше всего настораживает во всей этой путанице? — задумчиво спросил тот.

— Что?

— Вы задали трудную задачку, сказав, что их было двое. Одного можно счесть психом, но как быть с двоими?

— Не знаю.

Моуди с минуту упорно рассматривал Джада.

— Господи, боже мой! — наконец произнес он.

— Что такое?

— У меня жуткий сумбур в голове. Если я прав, за вами охотятся не один и не двое, а много больше.

Джад уставился на него, как на идиота:

— Вы хотите сказать, будто действует целая шайка маньяков? Чушь несусветная!

Моуди вздрогнул от возбуждения.

— Доктор, я подозреваю, кто там дергает за ниточки.

Он смотрел на Джада ясным взглядом.

— Я еще не знаю, как и почему, но, кажется, догадываюсь, кто.

— Так выкладывайте!

— Вы упрячете меня в дурдом, если только заикнусь. Я всегда утверждаю: коль открыл рот — говори путное. Если я на верном пути, вскоре все расскажу.

— Надеюсь, — серьезно сказал Джад.

Собеседник сверлил его взглядом.

— Нет, док, если вы хоть чуточку цените свою жизнь, молитесь, чтобы я был неправ.

И Моуди распрощался.

Джад взял такси и поехал в кабинет. Была пятница, полдень, до Рождества оставалось три дня. С Гудзона дул порывистый промозглый ветер, и люди, спешащие за праздничными покупками, шли, сгибаясь по его напором. Витрины магазинов были украшены елками с зажженными лампочками. Мир на земле. Благоволение. И Элизабет с их нерожденным ребенком. Может быть, когда-нибудь в будущем — если останется жив — к нему тоже придет умиротворение, он освободится от прошлого со всеми его усопшими и начнет новую жизнь. Да, с Анной он мог бы… Стоп! Что толку мечтать о замужней женщине, которая уезжает с любимым мужем?

Такси остановилось, Джад вышел и беспокойно посмотрел по сторонам. Но что там разглядишь, когда понятия не имеешь, каким оружием тебя прикончат и в чьи руки его вложат.