Читаем Курляндский полностью

Оказалось необходимым дать новую классификацию повреждений челюстно-лицевой области, основанную на требованиях терапии и методах функционально-комплексного лечения.

Реализация принципа функциональной терапии переломов челюстей, который мы положили в основу настоящей работы, потребовала разработки совершенно новых, до сих пор не применявшихся в нашей специальности, методов лечебной физкультуры и механотерапии. Этот отдел мы также разработали и осветили на основе непосредственного практического опыта.

Наконец, мы вынуждены были осветить вопросы механики движения жевательного аппарата в условиях нарушений целости его элементов в результате огнестрельного ранения. Новая постановка вопроса, которую мы кратко называем функциональной терапией огнестрельных переломов челюсти, конечно, потребует дальнейшей, более детальной и углубленной разработки, но исходные предпосылки к такой разработке мы, по-видимому, сумели найти в результате двух лет работы в реальных условиях челюстно-лицевого госпиталя».

В. Ю. Курляндский выдвинул новые принципы лечения челюстно-лицевых ранений, сумел быстро и успешно претворить их в жизнь. Новые требования и подходы к лечению челюстно-лицевых ранений он объединил термином функциональное лечение», которые обосновал в докторской диссертации «Функциональный метод лечения переломов челюстей огнестрельного происхождения» (1943). За время войны ученый написал более 15 научных работ но проблеме лечения ранений челюстей.

Классическими принципами лечения переломов костей являются: правильная репозиция отломков, их эффективная иммобилизация до консолидации перелома, сохранение возможности активного движения многих или всех суставов поврежденного органа. Эти принципы общепризнаны и Вторая мировая война заставила врачей обратить внимание на нарушение одного из основных принципов современного лечения переломов — принципа сохранения мобильности шинируемого органа. Поэтому В. Ю. Курляндский пересмотрел методику двухчелюстного шинирования. Его применение на первых этапах эвакуации себя вполне оправдывало, как первая помощь при эвакуации раненых, но на последующих этапах, приводило к осложнениям: удлиняла сроки лечения, остеомиелит протекал в более тяжелой форме, эвакуация при таком шинировании приводила к затруднению кормления раненых. Поэтому, начиная с фронтового района, тактика ортопедического имешательства должна была быть изменена. По данным В. Ю. Курляндского, около 70 % огнестрельных переломов нижней челюсти и 100 % повреждений верхней челюсти необходимо лечить с помощью одночелюстных шин, которые дают возможность для функциональной и комплексной терапии огнестрельных переломов. При одночелюстном шинировании воспаление протекает более благоприятно, сокращаются сроки сращения переломов, улучшается кормление раненых, повышается эвакоспособность, создаются условия для рационального протезирования, восстанавливается функция жевательного аппарата, предупреждаются контрактуры и создаются условия для дальнейших пластических операций по показаниям. Исходя из своего военного опыта, В. Ю. Курляндский утверждал, что лечение огнестрельных челюстно-лицевых повреждений должно быть построено на основе комплексной функциональной терапии, что достигается одночелюстным шинированием и ранним применением лечебной гимнастики, предупреждающей контрактуру.

В 1943 году в статье «Лечебная физкультура при челюстно-лицевых ранениях» он впервые обосновывает показания к проведению лечебной физкультуры при челюстно-лицевых ранениях и подчеркивает ее значение для предупреждения часто возникающих осложнений: образование уродующих рубцов мягких тканей, нарушающих функцию мимической и жевательной мускулатуры, возникновение парезов, нарушение функции, образование рубцовых контрактур нижней челюсти, возникновение аспирационной пневмонии из-за нарушения актов глотания и дыхания.

Возникновение рубцовых контрактур — одно из тяжелейших осложнений челюстнолицевых ранений. В том же году в работе «Механизм образования рубцовых контрактур двигательного аппарата лица и нижней челюсти» ученый высказал свое критическое отношение к существующим методам лечения огнестрельных повреждений лица и челюстей: покою, выключению функционального аппарата межчелюстным связыванием челюстей, наложением пращевых повязок, прибинтовыванием нижней челюсти к верхней. Он также считал, что основой лечения огнестрельных переломов челюстей должна быть профилактика контрактур, а основой профилактики является миотерапия и жесткая иммобилизация отломков челюстей одночелюстной шиной, обеспечивающей подвижность челюстей и двигательного аппарата челюстно-лицевой области в период заживления повреждений.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев спорта
10 гениев спорта

Люди, о жизни которых рассказывается в этой книге, не просто добились больших успехов в спорте, они меняли этот мир, оказывали влияние на мировоззрение целых поколений, сравнимое с влиянием самых известных писателей или политиков. Может быть, кто-то из читателей помоложе, прочитав эту книгу, всерьез займется спортом и со временем станет новым Пеле, новой Ириной Родниной, Сергеем Бубкой или Михаэлем Шумахером. А может быть, подумает и решит, что большой спорт – это не для него. И вряд ли за это можно осуждать. Потому что спорт высшего уровня – это тяжелейший труд, изнурительные, доводящие до изнеможения тренировки, травмы, опасность для здоровья, а иногда даже и для жизни. Честь и слава тем, кто сумел пройти этот путь до конца, выстоял в борьбе с соперниками и собственными неудачами, сумел подчинить себе непокорную и зачастую жестокую судьбу! Герои этой книги добились своей цели и поэтому могут с полным правом называться гениями спорта…

Андрей Юрьевич Хорошевский

Биографии и Мемуары / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Лев Толстой
Лев Толстой

Биография Льва Николаевича Толстого была задумана известным специалистом по зарубежной литературе, профессором А. М. Зверевым (1939–2003) много лет назад. Он воспринимал произведения Толстого и его философские воззрения во многом не так, как это было принято в советском литературоведении, — в каком-то смысле по-писательски более широко и полемически в сравнении с предшественниками-исследователя-ми творчества русского гения. А. М. Зверев не успел завершить свой труд. Биография Толстого дописана известным литературоведом В. А. Тунимановым (1937–2006), с которым А. М. Зверева связывала многолетняя творческая и личная дружба. Но и В. А. Туниманову, к сожалению, не суждено было дожить до ее выхода в свет. В этой книге читатель встретится с непривычным, нешаблонным представлением о феноменальной личности Толстого, оставленным нам в наследство двумя замечательными исследователями литературы.

Алексей Матвеевич Зверев , Владимир Артемович Туниманов

Биографии и Мемуары / Документальное