Читаем Курляндский полностью

В. Ю. Курляндским была разработана классификация огнестрельных переломов челюстей по топографическим признакам линии перелома челюсти и количеству оставшихся на отломках зубов, классификация огнестрельных переломов челюстей по нозологическим формам, классификация дефектов неба огнестрельного происхождения. На их основе появилась возможность прогнозировать течение болезни, предвидеть осложнения, главным образом в нарушении функции. Кроме того, он впервые теоретически обосновал и методологически разработал принципы организации лечебной гимнастики в челюстно-лицевых госпиталях. Любой из представленных комплексов упражнений должен начинаться, по убеждению В. Ю. Курляндского, с общеукрепляющей утренней гимнастики, продолжением которой являются специфические и неспецифические упражнения, в том числе для поврежденной челюстно-лицевой области, при контрактурах. Им были разработаны показания и противопоказания к аппаратной механотерапии. Итак, в результате лечения переломов нижней челюсти жесткими одночелюстными шинами, по данным В. Ю. Курляндского, консолидация наступает в 70 % случаев при лечении от 20 до 35 дней, в то время как при иммобилизации алюминиевыми шинами консолидация отмечена лишь у 36 % при лечении от 35 до 70 дней, то есть практически в два раза дольше.

Сразу после выхода в свет книги В. Ю. Курляндского «Функциональный метод лечения огнестрельных переломов челюстей» в газете «Медицинский работник» появляется статья заслуженного деятеля науки, проф. Д. А. Энтина «Вредная и бездоказательная концепция».

Д. А. Энтин отмечает, что рекомендованный В. Ю. Курляндским «метод» приведет к самым печальным последствиям.

Благодаря функциональному лечению челюстно-лицевых ранений в 1944 году было возвращено в строй 80 % раненых в челюстно-лицевую область по сравнению с 1942 годом, когда этот показатель равнялся 60 %.

В том же году В. Ю. Курляндский подверг анализу 2500 челюстно-лицевых ранений, на основе которого он делает очень важные для военного времени выводы, основываясь на которых, возможно улучшить качество лечения раненых. Ускоренный срок поступления раненых, локализация и характер поражения, сортировка по нозологическим формам (на основе классификации В. Ю. Курляндского), эвакуация по назначению влияют на длительность лечения. Автор приводит убедительные данные возвращения в строй раненых в челюстно-лицевую область: из 2475 человек вернулось в строй 1975, что составило более 80 %, а если учесть, что 289 человек были годны для нестроевой службы, то этот показатель возрастал до 90 %. М. В. Мухин писал: «…такого большого числа вернувшихся в строй не было ни в одной из предыдущих войн и ни в одной армии государств, участвующих во время второй мировой войны».

Общая тактическая характеристика деятельности челюстно-лицевых хирургов в период Великой Отечественной войны может быть кратко сформулирована следующим образом: систематическое неуклонное повышение терапевтической активности в отношении как хирургических операций, так и ортопедических вмешательств, а также расширение рамок комплексного лечения.

Опыт, накопленный челюстно-лицевой хирургией и ортопедией в период Великой Отечественной войны, значительно расширил практические границы специальности и укрепил ее теоретические основы. Челюстно-лицевые госпитали явились превосходной школой, в которой обучались и совершенствовались первоклассные специалисты.

Закончилась Великая Отечественная война, но ее последствия долгие годы дают о себе знать. После войны В. Ю. Курляндский вновь обращается к проблеме лечения огнестрельных ранений. Советская медицина проделала большую работу по восстановительному лечению инвалидов Великой Отечественной войны, многие, закончив лечение, вернулись к своей профессии, некоторая часть из числа невозвращенных в строй до сих пор продолжает восстановительное лечение. Среди этих лиц значительное место занимают инвалиды войны, имевшие тяжелые повреждения зубочелюстной системы.

В 1948 году выходит труд В. Ю. Курляндского «Клиника и экспертиза трудоспособности при заболеваниях и повреждениях лица и челюстей», который является первой попыткой проанализировать и обобщить большой материал, накопившийся у отечественных специалистов и лично у автора в области челюстно-лицевой хирургии. Исследований по врачебно-трудовой экспертизе в области стоматологии до опубликования этой работы в отечественной литературе не было. Методика экспертизы была построена на клинико-экспертном обследовании больного, выявлении сохранившихся функций, определении функционального состояния организма, уточнении трудового прогноза путем динамического переосвидетельствования. Очень важно было в послевоенный период оценить у раненых в челюстно-лицевую область степень потери трудоспособности.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев спорта
10 гениев спорта

Люди, о жизни которых рассказывается в этой книге, не просто добились больших успехов в спорте, они меняли этот мир, оказывали влияние на мировоззрение целых поколений, сравнимое с влиянием самых известных писателей или политиков. Может быть, кто-то из читателей помоложе, прочитав эту книгу, всерьез займется спортом и со временем станет новым Пеле, новой Ириной Родниной, Сергеем Бубкой или Михаэлем Шумахером. А может быть, подумает и решит, что большой спорт – это не для него. И вряд ли за это можно осуждать. Потому что спорт высшего уровня – это тяжелейший труд, изнурительные, доводящие до изнеможения тренировки, травмы, опасность для здоровья, а иногда даже и для жизни. Честь и слава тем, кто сумел пройти этот путь до конца, выстоял в борьбе с соперниками и собственными неудачами, сумел подчинить себе непокорную и зачастую жестокую судьбу! Герои этой книги добились своей цели и поэтому могут с полным правом называться гениями спорта…

Андрей Юрьевич Хорошевский

Биографии и Мемуары / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Лев Толстой
Лев Толстой

Биография Льва Николаевича Толстого была задумана известным специалистом по зарубежной литературе, профессором А. М. Зверевым (1939–2003) много лет назад. Он воспринимал произведения Толстого и его философские воззрения во многом не так, как это было принято в советском литературоведении, — в каком-то смысле по-писательски более широко и полемически в сравнении с предшественниками-исследователя-ми творчества русского гения. А. М. Зверев не успел завершить свой труд. Биография Толстого дописана известным литературоведом В. А. Тунимановым (1937–2006), с которым А. М. Зверева связывала многолетняя творческая и личная дружба. Но и В. А. Туниманову, к сожалению, не суждено было дожить до ее выхода в свет. В этой книге читатель встретится с непривычным, нешаблонным представлением о феноменальной личности Толстого, оставленным нам в наследство двумя замечательными исследователями литературы.

Алексей Матвеевич Зверев , Владимир Артемович Туниманов

Биографии и Мемуары / Документальное