Читаем Курляндский полностью

Для коллектива кафедры ортопедической стоматологии, для ученых-стоматологов страны это была огромная утрата, боль от которой отзывается до сих пор в сердцах тех, кто его близко знал. Доцент З. Г. Есенова, его бывшая аспирантка, вспоминает: «Те, кто знал его, любили его прежде всего за человечность, деликатность, задушевность, которых так часто не хватает многим, и бережное внимание к судьбам тех, с кем сталкивала его жизнь».

8 октября 1985 года Исполком Московского городского совета народных депутатов принял решение «Об установке мемориальной доски в память Заслуженного деятеля науки РСФСР, доктора медицинских наук, профессора В. Ю. Курляндского на здании Стоматологического комплекса Московского ордена Трудового Красного Знамени стоматологического института им Н. А. Семашко по адресу ул. Вучетича, д. 9а»: «В институте с 1952 года по 1977 год работал советский ученый-стоматолог, профессор Вениамин Юрьевич Курляндский».

ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ

В последние дни жизни, в больнице Вениамин Юрьевич Курляндский сказал:

— У меня на даче на письменном столе и журнальном столике лежат заготовки для трех книг, да в летнем домике ничего не трогайте, не меняйте местами, там тоже заготовки для новых книг.

К сожалению, эти «заготовки» были понятны ему одному: подобранные материалы, книги, фотографии, короткие, разрозненные заметки.

Все это было, но использовать не удалось. «Заготовки» были связаны темой, но лишены мысли творца.

Тем не менее ряд книг находились в издательствах и вскоре были изданы.

В конце 1977 — начале 1978 года вышел переработанный и дополненный учебник «Ортопедическая стоматология» на английском языке, в 1979-м-на испанском; в 197 году издательство «Медицина» выпустило в свет дополненные издания книг «Зубопротезная техника» (с соавторами), «Керамические и цельнолитые несъемные зубные протезы».

В издательстве «Медицина» находилась еще одна рукопись, но после кончины Курляндского она была утеряна.

В издательстве «Знание» в 1978 году вышла научно-популярная книжка «Забота о зубах — забота о здоровье».

Это была не первая книга о стоматологии для всех.

Курляндский не был замкнутым кабинетным ученым, ему было важно популяризировать стоматологические знания для самой широкой аудитории, ему хотелось, чтобы всем, как и ему, было ясно, что здоровье человека в целом очень зависит от его образа жизни и в частности от заботы о состоянии зубов.

Зубы и человек, его здоровье, его внешность, его поведение, его настроение — все это тесно связано.

А как связано? Он старался ответить на этот вопрос в новой своей книге «Лицо человека». Эта книга замысливалась как книга для подростков, и был заключен договор с издательством детской литературы.

Рукопись вчерне готова. В ней ученый рассказывает о том, как художники и скульпторы воссоздают лицо человека, чем руководствуются и к чему стремятся. Как появилась пленительная улыбка Моны Лизы и почему художник не может создать симметричное лицо. Десятки набросков лиц в рукописи, демонстрирующие разное настроение человека и здесь же иллюстративное объяснение движения мышц лица.

В рукописи переплетены знания из области искусства, психологии, социологии и медицины. Вполне возможно, эта рукопись будет издана. Во всяком случае, следует оценить самое главное — новизну замысла ученого.

В 1978 году в Рижском музее медицины открыли стенд, посвященный В. Ю. Курляндскому.

В 2000 году из архива Курляндского была извлечена рукопись и в следующем году издана книга «Аспекты судебно-медицинской экспертизы в ортопедической стоматологии» (В. Ю. Курляндский, Б. С. Свадковский).

Последователи и ученики В. Ю. Курляндского — академик РАНН профессор И. Ю. Лебеденко и академик ПАНИ (профессор Г. П. Троянский издали никогда ранее не публиковавший труд. Книга оказалась нужной, хотя с момента ее написания прошло около 30 лет. На первый взгляд это парадоксально: медицина не стоит на месте, и в стоматологии появились новые методики, новые материалы. Но оказалось авторы опередили время.

Их идеи и опыт востребованы и сегодня.

— Судебная стоматология — это сегодня новый самостоятельный раздел судебно-медицинской науки и практики, — подчеркнул профессор И. Ю. Лебеденко. — За рубежом она получила серьезное развитие. О том, что у нас ныне к ней возрос интерес, свидетельствует выпуск первого отечественного учебника по судебной стоматологии. Вопрос идентификации личности стоит остро как никогда. Речь идет о неопознанных солдатах, погибших в Чечне и Афганистане, жертвах природных стихий и катастроф.

Идентификация личности по отпечаткам пальцев не всегда возможна, например, в случае повреждения тканей. Но так же как неповторим рисунок линий на пальцах, так же — неповторимы и особенности зубочелюстной системы, а также зубы, подвергшиеся лечению и протезированию.

В частности, в литературе известен тот факт, что обгоревший труп Гитлера был опознан с помощью дантиста, который узнал свою работу.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев спорта
10 гениев спорта

Люди, о жизни которых рассказывается в этой книге, не просто добились больших успехов в спорте, они меняли этот мир, оказывали влияние на мировоззрение целых поколений, сравнимое с влиянием самых известных писателей или политиков. Может быть, кто-то из читателей помоложе, прочитав эту книгу, всерьез займется спортом и со временем станет новым Пеле, новой Ириной Родниной, Сергеем Бубкой или Михаэлем Шумахером. А может быть, подумает и решит, что большой спорт – это не для него. И вряд ли за это можно осуждать. Потому что спорт высшего уровня – это тяжелейший труд, изнурительные, доводящие до изнеможения тренировки, травмы, опасность для здоровья, а иногда даже и для жизни. Честь и слава тем, кто сумел пройти этот путь до конца, выстоял в борьбе с соперниками и собственными неудачами, сумел подчинить себе непокорную и зачастую жестокую судьбу! Герои этой книги добились своей цели и поэтому могут с полным правом называться гениями спорта…

Андрей Юрьевич Хорошевский

Биографии и Мемуары / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Лев Толстой
Лев Толстой

Биография Льва Николаевича Толстого была задумана известным специалистом по зарубежной литературе, профессором А. М. Зверевым (1939–2003) много лет назад. Он воспринимал произведения Толстого и его философские воззрения во многом не так, как это было принято в советском литературоведении, — в каком-то смысле по-писательски более широко и полемически в сравнении с предшественниками-исследователя-ми творчества русского гения. А. М. Зверев не успел завершить свой труд. Биография Толстого дописана известным литературоведом В. А. Тунимановым (1937–2006), с которым А. М. Зверева связывала многолетняя творческая и личная дружба. Но и В. А. Туниманову, к сожалению, не суждено было дожить до ее выхода в свет. В этой книге читатель встретится с непривычным, нешаблонным представлением о феноменальной личности Толстого, оставленным нам в наследство двумя замечательными исследователями литературы.

Алексей Матвеевич Зверев , Владимир Артемович Туниманов

Биографии и Мемуары / Документальное