Читаем Курляндский полностью

О непростом внедрении новых взглядов на пародонтологию рассказывает профессор А. И. Воложин: «В то время учение о заболеваниях пародонта было развито достаточно слабо: все занимались твердыми тканями зубов, в основном кариесом и т. д. Стоматологи же относились скептически к «новшествам» Курляндского, так как привыкли все делать на «глазок». Вениамин Юрьевич много работал именно в направлении классификации, изучения и обоснования заболеваний пародонта. Спустя много лет мы видим, что в мире с кариесом более ила менее справляются: по крайней мере, диета, фтор, личная, профессиональная профилактика резко уменьшили количество кариозных зубов, учитывая в том числе и общее постарение населения.

Если посмотреть, чем занимаются в ведущих школах мира, обнаруживается, что идеи Курляндского, касающиеся пародонта, расчеты биомеханики, расчеты конструкции протезов и других показателей полностью оправдались. Но времена Вениамина Юрьевича не было таких мощных математических, физико-математических школ в области медицины, они появились только сейчас, совсем недавно. Но тем не менее идеи, касающиеся взаимосвязей между зубами и челюстью, между состоянием здоровья и зубочелюстной системой в частности, полностью подтверждаются. Сейчас мы наблюдаем прогрессирование его идей на новом уровне, на новом витке развития и обеспечения современными технологиями.

Фундаментальное учение профессора В. Ю. Курляндского о выносливости пародонта к нагрузкам не потеряло своей актуальности до настоящего времени. Теория Курляндского о резервных силах пародонта вновь привлекает внимание исследователей и клиницистов в связи с широким внедрением в практику аналогов зубов — внутрикостных имплантатов.

В период нашей совместной работы с Вениамином Юрьевичем мы выполнили целый ряд фундаментальных экспериментальных исследований, которые до настоящего времени цитируются во всех публикациях, касающихся взаимосвязей между зубом и пародонтом в условиях нормы и в условиях системной патологии. Так были выполнены работы о состоянии зубочелюстной системы после обучения.

Исследования были проведены в наиболее престижных институтах в Обнинске. С учеными этих институтов он серьезно сотрудничал.

Впервые было экспериментально показано, что блокирование зубов коронками или какими-то другими конструкциями лишает эти зубы физиологической подвижности, и от этого страдает пародонт. Опыты проводились в лаборатории на кроликах. Впервые было доказано влияние ортодонтического передвижения зубов на окружающие ткани. Впервые было доказано, что удаление даже одного-двух зубов изменяет функциональное взаимоотношение всей зубочелюстной системы, ускоряет развитие дезадаптации. Эти исследования считаются основополагающими, на них ссылаются все ученые-стоматологи. Они вошли в его учебники, во всех диссертационных работах есть ссылки на эти экспериментальные работы.

Еще одним интересным аспектом, касающимся взаимоотношений челюстно-лицевой системы со всем организмом в целом, является современное видение этой проблемы. Полость рта — «ворота» для поглощения из окружающей среды разного рода экологически неблагоприятных элементов. Это и производственные «вредности», которые, кстати говоря, тоже изучал Вениамин Юрьевич, это и радиоактивные излучения, это всевозможные химические вещества, это микробы, которые содержатся в огромном количестве в пыли, и многое другое. Все это растворяется в ротовой жидкости, в том числе и то, что попадает из внешней среды в силу неблагоприятной экологии и вступает во взаимодействие с материалами зубочелюстных конструкций. Все эти факторы влияния могут исказить результаты исследования целостного организма или изменить картину заболеваемости организма в ответ на использование самых разнообразных материалов. Вениамин Юрьевич был противником металлов, которые могли оказать вредное влияние на организм человека. У него были публикации об исследовании аллергических реакций на металлы. Другие исследования показали, что применение нержавеющей стали, припоев увеличивает число заболеваний желудочно-кишечного тракта, обостряет язвы желудка. После замены материала этих протезов на более инертные, менее активные металлы, в том числе разработанные с участием Вениамина Юрьевича, эти явления проходили.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев спорта
10 гениев спорта

Люди, о жизни которых рассказывается в этой книге, не просто добились больших успехов в спорте, они меняли этот мир, оказывали влияние на мировоззрение целых поколений, сравнимое с влиянием самых известных писателей или политиков. Может быть, кто-то из читателей помоложе, прочитав эту книгу, всерьез займется спортом и со временем станет новым Пеле, новой Ириной Родниной, Сергеем Бубкой или Михаэлем Шумахером. А может быть, подумает и решит, что большой спорт – это не для него. И вряд ли за это можно осуждать. Потому что спорт высшего уровня – это тяжелейший труд, изнурительные, доводящие до изнеможения тренировки, травмы, опасность для здоровья, а иногда даже и для жизни. Честь и слава тем, кто сумел пройти этот путь до конца, выстоял в борьбе с соперниками и собственными неудачами, сумел подчинить себе непокорную и зачастую жестокую судьбу! Герои этой книги добились своей цели и поэтому могут с полным правом называться гениями спорта…

Андрей Юрьевич Хорошевский

Биографии и Мемуары / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Лев Толстой
Лев Толстой

Биография Льва Николаевича Толстого была задумана известным специалистом по зарубежной литературе, профессором А. М. Зверевым (1939–2003) много лет назад. Он воспринимал произведения Толстого и его философские воззрения во многом не так, как это было принято в советском литературоведении, — в каком-то смысле по-писательски более широко и полемически в сравнении с предшественниками-исследователя-ми творчества русского гения. А. М. Зверев не успел завершить свой труд. Биография Толстого дописана известным литературоведом В. А. Тунимановым (1937–2006), с которым А. М. Зверева связывала многолетняя творческая и личная дружба. Но и В. А. Туниманову, к сожалению, не суждено было дожить до ее выхода в свет. В этой книге читатель встретится с непривычным, нешаблонным представлением о феноменальной личности Толстого, оставленным нам в наследство двумя замечательными исследователями литературы.

Алексей Матвеевич Зверев , Владимир Артемович Туниманов

Биографии и Мемуары / Документальное