Читаем Курляндский полностью

В. Ю. Курляндского отличала еще удивительная черта — это умение вовремя наметить проблему, заниматься ею, вовлекая в разрешение поставленных задач преподавателей, аспирантов, ординаторов, врачей в поликлиниках.

Курляндский — создатель очень интересной и уникальной школы и кафедры. 25 лет он заведовал кафедрой ортопедической стоматологии. За это время он подготовил более 100 кандидатов и докторов наук. Им был создан прекрасный творческий кафедральный коллектив — сплав опыта и молодости.

Весь коллектив кафедры был заражен наукой. Два раза в год на кафедре проводились всесоюзные конференции стоматологов. Аспиранты успешно защищали диссертации, исследуя различные области стоматологии.

Однажды, ознакомившись с тематическим планом одного из исследовательских стоматологических институтов, Вениамин Юрьевич изумленно улыбнулся: «В одной нашей лаборатории разрабатывается вдвое больше тем!» Чисто Вениамина Юрьевича можно было видеть в клинике, он интересовался работой студентов, вместе с ними осматривал больных, консультировал. Подолгу засиживался ни кафедре. Ни на минуту не закрывалась дверь его кабинета. При всей своей огромной занятости он никогда не торопился и находил возможность уделить, казалось бы, неограниченное время каждому, кто к нему обращался. Его любила молодежь: аспиранты, ординаторы. Когда он был ни кафедре, все чувствовали себя легко и уверенно.

Доцент Е. С. Левина вспоминает: «Сотрудники считали его своим. Вениамин Юрьевич никогда не был злым, никогда не повышал голос, никогда не был груб. По-моему, он это просто не умел. Он был одержим наукой и влюблен и свою специальность. Эти качества он старался привить и ним, его ученикам. Прошли десятилетия, но и по сей день мы во власти его научных идей, используем их и стараемся держать уровень профессионализма».

Курляндский был очень прост в общении: он разговаривал со студентами, аспирантами, профессорами, членами правительства совершенно одинаково.

Он был чрезвычайно демократичен. К нему в кабинет можно было зайти в любое время и обсудить с ним любой вопрос, он никогда не заставлял ждать в коридоре.

У профессора была страсть приобщать и вводить в круг многих интересов близких ему людей. Понятие «близкие» для него было очень широким. Близкие — это и друзья, и Сподвижники и ученики. Если конференция — едут все: и сотрудники кафедры, и аспиранты, и ординаторы, все, кто может, кто свободен. Конференция — это полезно, это сплачивает, это заряжает новыми мыслями и идеями. Если защита диссертации, а потом банкет — идут все. Радость должна быть общей.

ОТ «НЕ МОЖЕТ БЫТЬ»

ДО «КТО ЖЕ ЭТОГО НЕ ЗНАЕТ»

В 1953 году В. Ю. Курляндский опубликовал монографию «Ортопедическое лечение при амфодонтозе». Разработка теоретических вопросов этой проблемы привела к созданию нового направления в ортопедической стоматологии, которое было названо «функциональная патология зубочелюстной системы».

Борьба с амфодонтозом, выработка профилактических и терапевтических мер невозможны без разрешения механизма развития болезни, патогенеза. Многие ученые пытались найти причину этого заболевания, однако вопрос к тому времени так и не был решен. В. Ю. Курляндский говорил по этому поводу, что, несмотря на существование различных теорий развития амфодонтоза (аллергическая — Л. М. Линденбаум; гормональная — А. А. Белоусов, П. П. Львов; сосудистая — А. И. Евдокимов; нейротрофическая — Д. А. Энтин, нервно-трофическая — Е. Е. Платонов), единой объединяющей концепции так и не было разработано. Многие авторы, создавая свои классификации амфодонтоза, осложнения при амфодонтозе принимали за самостоятельные заболевания. В. Ю. Курляндский дал свое определение амфодонтоза, единственным симптомом которого является медленно прогрессирующая атрофия альвеолярного (гребня) отростка в теле челюсти. Все остальные — гингивиты, десневые и костные карманы, гноетечение, подвижность зубов, травматическая артикуляция — это вторичные проявления болезни. В. Ю. Курляндский устанавливает общую принципиальную концепцию патогенеза амфодонтоза, основанную на ведущей роли коры головного мозга. Им впервые было введено понятие «травматический узел», разработана классификация и дифференциальная диагностика амфодонтоза. Вениамин Юрьевич разработал принцип расчетов выносливости опорного аппарата зуба при различных формах его патологии, что получило конкретное выражение в расчетной схеме — амфодонтограмме (пародонтограмме). Не все ученые поняли концепцию развития амфодонтоза, амфодонтограмму. Только время расставило все на свои места. До сих пор появляются публикации в журналах, в которых врачи и ученые снова и снова пишут о значении заполнения амфодонтограммы (пародонтограммы) в формировании клинического мышления студента, врача, для постановки диагноза, выбора метода лечения, в определении прогноза течения заболевания, в профилактике риска ошибок при выборе той или иной конструкции протеза.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев спорта
10 гениев спорта

Люди, о жизни которых рассказывается в этой книге, не просто добились больших успехов в спорте, они меняли этот мир, оказывали влияние на мировоззрение целых поколений, сравнимое с влиянием самых известных писателей или политиков. Может быть, кто-то из читателей помоложе, прочитав эту книгу, всерьез займется спортом и со временем станет новым Пеле, новой Ириной Родниной, Сергеем Бубкой или Михаэлем Шумахером. А может быть, подумает и решит, что большой спорт – это не для него. И вряд ли за это можно осуждать. Потому что спорт высшего уровня – это тяжелейший труд, изнурительные, доводящие до изнеможения тренировки, травмы, опасность для здоровья, а иногда даже и для жизни. Честь и слава тем, кто сумел пройти этот путь до конца, выстоял в борьбе с соперниками и собственными неудачами, сумел подчинить себе непокорную и зачастую жестокую судьбу! Герои этой книги добились своей цели и поэтому могут с полным правом называться гениями спорта…

Андрей Юрьевич Хорошевский

Биографии и Мемуары / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Лев Толстой
Лев Толстой

Биография Льва Николаевича Толстого была задумана известным специалистом по зарубежной литературе, профессором А. М. Зверевым (1939–2003) много лет назад. Он воспринимал произведения Толстого и его философские воззрения во многом не так, как это было принято в советском литературоведении, — в каком-то смысле по-писательски более широко и полемически в сравнении с предшественниками-исследователя-ми творчества русского гения. А. М. Зверев не успел завершить свой труд. Биография Толстого дописана известным литературоведом В. А. Тунимановым (1937–2006), с которым А. М. Зверева связывала многолетняя творческая и личная дружба. Но и В. А. Туниманову, к сожалению, не суждено было дожить до ее выхода в свет. В этой книге читатель встретится с непривычным, нешаблонным представлением о феноменальной личности Толстого, оставленным нам в наследство двумя замечательными исследователями литературы.

Алексей Матвеевич Зверев , Владимир Артемович Туниманов

Биографии и Мемуары / Документальное