Читаем Курляндский полностью

В статье известного журналиста Юрия Щекочихина о Курляндском в «Московском комсомольце» в рубрике «Наука — век XX» (1970 г.) также нашли отражение вопросы обезболивания, потому что сам Курляндский был «болен» этой проблемой, множество, раз обращался к ней и своих публикациях и выступления, искал решение этой задачи.

На I Всероссийском съезде стоматологов в 1965 году Курляндский выступил с докладом: «Современное состояние вопросов обезболивания в ортопедической клинике и пути их решения», в котором он подчеркнул, что вопросы обезболивания в ортопедической клинике являются актуальными, но им не уделяется должного внимания. При препарировании зубов в ортопедической клинике у больных возникает защитная реакция в виде напряжения и страха, которая приводят к тому, что они избегают посещения стоматолога. Вениамин Юрьевич предложил врачам-ортопедам перед препарированием зубов готовить больного к неприятным манипуляциям. В связи с этим на кафедре аспиранткой В. И. Исмаиловой были проведены исследования по применению лекарственных смесей (андаксин, аминазин, аминопирин), которые показали, что через 15–20 минут у больного исчезает напряжение и страх перед предстоящими врачебными манипуляциями. Данные препараты стали применяться в клинике ортопедической стоматологии ММСИ. Кроме того, Вениамин Юрьевич рекомендовал местное обезболивание в виде аппликаций или втирания в зуб различных обезболивающих паст, инфильтрационную или проводниковую анестезию, а также общее обезболивание закисью азота. При этом В. Ю. Курляндский предлагал пересмотреть нормы нагрузки врача и обеспечить врача помощником — специально подготовленной медицинской сестрой.

Под руководством В. Ю. Курляндского сотрудник кафедры В. Д. Шорин препарировал зубы алмазными абразивными инструментами на турбинной бормашине с различной скоростью вращения. Наблюдения привели к выводу, что применение турбинных бормашин в ортопедической клинике должно быть ограничено из-за несовершенства абразивов.

В результате исследований, проведенных В. Ю. Курляндским и его учениками (В. И. Исмаиловой, В. Д. Шориным, П. С. Розенфельдом, И. С. Вайнштоком и др.), удалось определить три основных направления мероприятий по обезболиванию манипуляций, связанных с ортопедическими вмешательствами: подготовка психики больного к такого рода вмешательствам, снижение вибрационного эффекта, соблюдение режима препарирования из-за возможного перегрева зуба (малое давление на зуб, прерывистое препарирование), наложение послеоперационных колпачков с целью защиты обнаженного дентина зуба от термических, химических раздражителей и влияния микрофлоры полости рта. И тогда же Вениамин Юрьевич говорил о необходимости открытия циклов по обучению методом обезболивания на курсах усовершенствования врачей.

«И все-таки жива еще дикая боязнь стоматологического кресла, — пишет Ю. Щекочихин. — Что делать? Вениамин Юрьевич считает: необходимо обезболивание. Стоматолог — тот же хирург. Режет живые ткани. Ну, не скальпелем, а все же живые. Так почему же остерегаются некоторые врачи местного наркоза!» Сегодня практически все стоматологи работают с обезболиванием. А тогда, тридцать лет назад, Курляндский одним из первых настойчиво во всех направлениях зондировал пути обезболивания: лазер, психологическая подготовка, местный наркоз…

В 1957 году выходит книга В. Ю. Курляндского «Зубочелюстные аномалии у детей и методы лечения (ортодонтия)». В монографии представлена клинико-морфологическая классификация зубочелюстных аномалий, в основе которой лежит взаимосвязь формы и функции, что очень важно для клиники. Именно эта монография в машинописном варианте, переведенная на испанский язык, была распространена среди специалистов в Аргентине.

В. Ю. Курляндский подробно рассматривает вопросы этиологии, патогенеза, профилактики, клиники и лечения аномалий зубочелюстной системы. Вениамин Юрьевич широко применял ортодонтическое лечение не только детей, но и взрослых. Научное обоснование и совершенствование методов ортодонтического лечения при сформированном прикусе развилось благодаря его работам.

Вопросам ортодонтического лечения под руководством В. Ю. Курляндского посвятили свои исследования более 20 аспирантов, ординаторов и соискателей.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев спорта
10 гениев спорта

Люди, о жизни которых рассказывается в этой книге, не просто добились больших успехов в спорте, они меняли этот мир, оказывали влияние на мировоззрение целых поколений, сравнимое с влиянием самых известных писателей или политиков. Может быть, кто-то из читателей помоложе, прочитав эту книгу, всерьез займется спортом и со временем станет новым Пеле, новой Ириной Родниной, Сергеем Бубкой или Михаэлем Шумахером. А может быть, подумает и решит, что большой спорт – это не для него. И вряд ли за это можно осуждать. Потому что спорт высшего уровня – это тяжелейший труд, изнурительные, доводящие до изнеможения тренировки, травмы, опасность для здоровья, а иногда даже и для жизни. Честь и слава тем, кто сумел пройти этот путь до конца, выстоял в борьбе с соперниками и собственными неудачами, сумел подчинить себе непокорную и зачастую жестокую судьбу! Герои этой книги добились своей цели и поэтому могут с полным правом называться гениями спорта…

Андрей Юрьевич Хорошевский

Биографии и Мемуары / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Лев Толстой
Лев Толстой

Биография Льва Николаевича Толстого была задумана известным специалистом по зарубежной литературе, профессором А. М. Зверевым (1939–2003) много лет назад. Он воспринимал произведения Толстого и его философские воззрения во многом не так, как это было принято в советском литературоведении, — в каком-то смысле по-писательски более широко и полемически в сравнении с предшественниками-исследователя-ми творчества русского гения. А. М. Зверев не успел завершить свой труд. Биография Толстого дописана известным литературоведом В. А. Тунимановым (1937–2006), с которым А. М. Зверева связывала многолетняя творческая и личная дружба. Но и В. А. Туниманову, к сожалению, не суждено было дожить до ее выхода в свет. В этой книге читатель встретится с непривычным, нешаблонным представлением о феноменальной личности Толстого, оставленным нам в наследство двумя замечательными исследователями литературы.

Алексей Матвеевич Зверев , Владимир Артемович Туниманов

Биографии и Мемуары / Документальное