В первый день Нового года, как и в день рождественского пира, в полночь один раз стреляли в небо – чтобы поприветствовать наступивший год и поблагодарить ушедший. Этот момент нравился мне больше всего. Каждый старался приготовить что-нибудь самое вкусное – чтобы потом разделить со всеми трапезу и порадовать ближних. Мы занимались этим все вместе, и каждая семья вносила свой вклад. В том году мы с Кристиной приготовили клюкву в медвежьем жире – Малек обожал это лакомство.

Дети принимали подарки, сделанные для них родителями: куклы, снегоступы, маленькие саночки. Есть садились все вместе. Некоторые бросали вызов другим – например, кто выпьет больше чашек с медвежьим жиром, я бы такого даже попробовать ни за что не решилась.

После трапезы старшие доставали барабан. Его считали священным, ибо барабанный бой позволяет общаться с духами животного мира, и хранили для мудрецов и шаманов, а те отгоняли с его помощью злых духов. В первый день Нового года он заставлял наши сердца биться в унисон, а наши песни – вознестись к небесам и долететь до самого Творца. Таковы были наши верования.

На следующий день время празднеств закончилось, и во всех сердцах воцарилась печаль. Пришла пора расставаться и собираться обратно в зимний лагерь. Каждая семья возвращалась к своему великолепному зимнему уединению.

Бисер

Эти годы молодости укрепили наши взаимные чувства с Томасом. Прошло время, и страсть наша превратилась в любовь, крепкую и долгую. Я была благодарна ему за то, что он принял меня такую, какой я была тогда. Ему для этого потребовалась определенная чуткость, а ведь ею обладают не все.

Со временем лес преобразил мое тело. Солнце обожгло мою светлую кожу. Мышцы окрепли от постоянных тяжестей, я стала лучше переносить морозы, научилась не замечать укусов насекомых и терпеть голод, когда это было необходимо. Когда я чиркала спичкой о юбку или раскуривала табак в трубке, никому не пришло бы в голову усомниться в том, что я настоящая инну.

Под конец нашей пятой зимы, когда мы уже спускались к Пекуаками, мой живот отвердел и начал пухнуть. Я ничего не сказала об этом Томасу. Но когда он сам увидел, как округляется мой живот, то взглянул на меня широко раскрытыми глазами. Он так долго ждал мою беременность.

Добыча тогда выдалась что надо, и по пути мы добавили еще три великолепных медвежьих шкуры. Поклажи были тяжелыми, но это существо, требовавшее себе все больше места внутри меня, придавало мне вдесятеро больше сил. Я могла дольше пройти без передышки, носить более тяжелые сумки.

В Пуэнт-Блё мы снова встретились с Марией. Охота на озере Мануан была скверной. К счастью, наших шкур хватило на всех.

Мария, у которой уже было двое детей, снова была беременна. В следующем году, примерно в эти же дни, мы должны вернуться с младенцами на Опасные перевалы и озеро Мануан. Будущее семейства казалось обеспеченным.

Тем летом я с золовками много вышивала бисером. Мы шили шапочки – в те годы такие носили почти все женщины, и я никогда не видела своих золовок без них. Чаще всего красные, темно-синие или черные, они украшались прелестными вышивками из стеклянного бисера. Требуется целая неделя, чтобы сделать такую шапку. Но результат был великолепным.

Малек объяснил мне, что раньше женщины вытачивали бисеринки из костей, раковин и камешков, например из агатов. Стеклянные бисеринки упростили нам задачу, но тут уж требовалась работа, предполагавшая кропотливость и терпение.

Кристина с Марией обучили меня изящным узорам, так оживлявшим ткань. И еще мне очень нравилось играть с цветами.

Еще и сейчас по вечерам, хотя пальцы стали узловатыми, я люблю усесться у горящей дровяной печи и вышивать бисером одежду, украшения, небольшие фигурки, которые раньше служили нам в быту, – а теперь мы продаем их в лавку ремесленных изделий. Все первобытные племена вышивали бисером. Техники различаются – это зависит от народа, как и мотивы и выбор оттенков. Но принцип всегда остается тем же – он общий для женщин всего континента.

Я научила этому своих дочурок. Мы вместе усаживались за рукоделие, самые маленькие учились разбирать бусинки или подбирали те, которые упали и укатились. Девочки готовили чай и угощение. Каждая участвовала в этом и обучалась, наблюдая за работой более опытных, как я училась у Марии и Кристины.

Две сестры, чья разница в возрасте составляла всего год, так что их очень легко было принять за близняшек, всегда работали вместе. Садились за работу ранним утром, положив перед собой тарелку с сотнями разноцветных бисеринок, и вставали только вечером. Глядя на них, я научилась нанизывать бисеринки, сочетать цвета – синий, красный, желтый, зеленый, черный. Сколько же ошибок я делала. И часто приходилось начинать все сначала, но со временем я научилась делать все как мои золовки, усевшись рядом с ними и работая в тишине перед тарелкой, в которой будто переливалась радуга.