Читаем Кровавые легенды. Русь полностью

– Пришел, – сказал мой товарищ, будто мы условились о встрече в этом странном месте.

Он поднял лампу, и тогда я обратил внимание на его руки. Вместо кистей у Левидова были железные клещи от панцирного костюма. Запястья окольцовывали грубые стежки поверх уродливых складок кожи.

Левидов повел меня по арочному длинному коридору. Свинцовые подметки больше не грохотали по камню, а скользили по слою рыбьего жира и раздавленных пузырей, будто я шел по палубе рабочего кунгаса. Левидов остановился, открыл дверь, крошечную, по сравнению с той, что впустила бы меня в замок, и кивком пригласил войти.

Мы очутились в просторном помещении, освещенном фосфорными огоньками морских свечек. Больше всего ночесветок скопилось под высоким потолком, где буйно росли ветвистые водоросли, отчего помещение казалась перевернутым. Окон я не увидел.

На низком постаменте стояли три открытых железных ящика, крышки были прислонены к стене. По ошметкам рыбьего жира я приблизился к ящикам. В них лежали связанные: Агеев, Пшеницкий и Клест. На водолазах были резиновые рубахи непривычного красного цвета. Все трое выглядели пугающе: белые размокшие ступни и кисти, такие же белые лица, костлявые и хищные в своем застывшем выражении. Опущенные синие веки. Водолазы в гробах казались одновременно мертвыми и спящими.

– Один из них – граф Акула, – сказал Левидов.

Во сне мы не замечаем странностей: названное имя испугало меня.

– Ты должен убить Акулу, загнать его в истинную смерть. И тогда его жертвы станут прежними, вернутся к обычной жизни. Но не ошибись. Иначе убьешь невинного.

– Но они все похожи!

– Зло всегда маскирует себя и свои деяния.

Рядом с гробом, в котором покоилось существо, похожее на невезучего Клеста, разместился круглый столик. Левидов поставил на него длинную кожаную сумку. Откуда она взялась, я не понял. Левидов открыл сумку и стал не спеша вынимать из нее разные предметы. Потертое „Руководство по водолазному делу“. Черно-белый снимок Насти, на котором она задыхалась. Левидов положил карточку на стол и провел по лицу Насти губками клещей. Убрал руку, фотография оторвалась от столешницы и поплыла к потолку. Левидов не стал ее ловить. Он достал из сумки скальпель и хирургическую пилу. Следом – деревянный молоток и деревянный кол с обожженным острием.

Молоток и кол он протянул мне со словами:

– Убей Акулу.

– Но как понять, кто из них монстр, а кто – укушенный им человек? Как найти графа?

– Для этого я тебя и позвал. Придумай способ проверить это. Или…

– Или что?

– Убей всех троих.

Меня охватил ужас, но я взял инструменты из железных рук Левидова. Он открыл „Руководство по водолазному делу“ и начал напевно читать. Я же принялся ходить вокруг гробов, пытаясь придумать, как проверить, кто из связанных „мертвецов“ – граф. „Акула, акула, акула“, – повторял я про себя, думая о настоящих акулах. Эти твари глотают все подряд: от костей до пушечных ядер…

Я переложил молоток и кол в одну руку, а свободной по очереди ощупал животы Клеста, Пшеницкого и Агеева. Все три живота были холодными и вздувшимися, но ничего необычного я не почувствовал. Заглянуть внутрь, не убив хозяина живота, я не мог, поэтому продолжил ходить и думать. Ноги мои раздражающе липли к грязному полу…

Я остановился, осененный внезапной мыслью. Отложив инструменты, я поднял ногу, соскоблил с подметки жирную грязь и размазал ее по лицу Клеста. Собрал горсть жира с другой калоши и мазнул по лицу Пшеницкого. Затем испачкал жирной грязью лицо Агеева.

Левидов прервал монотонное чтение.

– Зачем это? – спросил он, и слова пузырями вылетели из его рта.

– Мы ведь ищем графа Акулу?

– Верно.

– А что любят акулы?

– Кровь и жир.

– Точно. И они всегда голодны.

– Всегда голодны, – кивнул Левидов и продолжил читать „Руководство“.

Снова вооружившись молотком и колом, я ждал в изголовье гробов. Блестки жира радужно переливались в воде. Прошло несколько минут, и вдруг широкие ноздри Пшеницкого затрепетали, принюхиваясь. Рот широко распахнулся – превратился в акулью пасть. Из темных десен торчали игловидные зубы. Страшные черные глаза бешено вращались.

Голос Левидова стал громче.

Я приставил кол острым концом к груди существа, уже не прикидывающегося Пшеницким, и ударил молотком.

Граф Акула забился в судорогах. Его тело выгнулось, и кол еще глубже вошел в плоть. Ужасные зубы стучали, разрывая остатки человеческих губ. Шея вздулась, глаза выкатились из орбит.