Читаем Кровавые легенды. Русь полностью

– Безусловно. Русалки, водяницы, лоскотовки, чертовки, как ни назови, это очень существенно. И очень опасно.

Куган забыл о размокшем сухаре и помутневшем от крошек чае.

– Мама говорила «лоскотухи», – сказал он.

– Прозвищ много. Купалки, шутовки, мавки… Да суть одна. Злая. Умруны это…

– Умруны? – переспросил Куган, вспомнив надпись на крышке ящика-гроба: «УМР-1».

– Мертвяки. Упыри.

– А как мертвецы связаны с русалками? – Куган смотрел в живые зеленые глаза Насти, но думал о неподвижных пустых глазах на гибких стеблях.

– Смертью и повязаны. Слышали о нечистых или заложных покойниках?

– Неупокоенные?

– Да. Те, кто умерли неправильно, раньше земного срока. Или некрещеными. Или не были похоронены как надобно. От нечистых покойников русалки и идут. Считали, что русалками становятся девушки, которые утонули в Русальную неделю.

– Русальную?

– Неделя после Троицы. Проводы русалок. Чтобы их не разгневать, боялись иметь дело с водой: купаться, ловить рыбу, даже мыться свежей колодезной водой или топить баню. Занятно, что в античности был праздник Розалия, когда почитали души умерших. Созвучно с «русалья»?

– Так, – вполголоса сказал Левидов и сунул в рот папиросу.

Пытаясь закурить, он изломал четыре спички.

Куган хлебнул остывшего чая.

Что свело Левидовых вместе? Есть ли у них общие интересы? На что похожа их совместная жизнь? Что скрывается за признанием Левидова в рекомпрессионной камере?

Он опустил стакан и потер лицо, надавил пальцами на глаза.

– Почему у нее не было хвоста? Как в сказках.

– В сказках, уверены? У Пушкина, помните, «русалка на ветвях сидит»? Как она на дерево без ног забралась?

– Ну, если ветви над самой водой и руки сильные…

Настя пропустила его слова мимо ушей.

– А у Гоголя в «Майской ночи»! Утопленницы вышли из воды и хоровод закружили. На хвостах прыгали? Нет же. Ни слова о рыбьих хвостах. А ведь не на пустом месте писалось, и Александр Сергеевич, и Николай Васильевич на былины опирались, фольклор. Русалки и с водой-то не сильно связаны, больше с лесом. Так что хвостатые русалки плавают в чужих легендах. Сладкоголосые сирены, наяды…

– Египетские русалки, – пробурчал Левидов.

– Они не египетские. То есть армия фараона, конечно, из Египта, но рассказы о морских людях появились из библейского предания.

– Фараон? – запутался Куган.

– Фараон послал войско за Моисеем, сбежавшим с евреями из египетского рабства. Божий ветер разделил Красное море, и оно расступилось перед беглецами, а вот фараоново войско погубило. Снова покойники, заметили? Египтяне утонули и стали морскими людьми. Ниже пояса – рыбы, выше – люди.

– И поговорить, и ухи сварить, – вставил Левидов.

Настя закатила глаза.

– Смешно. Как в первый раз.

– И что морские люди дальше? – спросил Куган.

Настя долго выбирала леденец, словно искала особенный; выбрала, положила на язык, покатала во рту.

– Расплылись кто куда. Проклятые они, оттого злые. Бури наводят, корабли топят, расспрашивают моряков о конце света.

– Сначала топят, потом расспрашивают. На древнеегипетском… – Под взглядом жены Левидов осекся и щелкнул окурком в форточку.

– А зачем им конец света? – сказал Куган.

– Тогда снимется проклятье, и они снова станут людьми.

– И вернутся в разрушенные пирамиды.

– Захар!

– Все, молчу.

Настя раскусила леденец, захрустела осколками.

– Есть еще легенда о Беловодском островном царстве где-то за краем земли. Живут там наполовину люди, наполовину рыбы – рахманы. Вот только они не злые. А святые, блаженные.

– Не наш случай, – вырвалось у Кугана. Он даже испугался: вдруг Настя прикрикнет и на него. Или, напротив, хотел этого? – Откуда вы все это знаете?

– Из книг, откуда ж еще.

– Ну, может, бабушка…

Надя прыснула в кулак.

– Бабушка говорила, что я ведьма. Потому что хожу с распущенными волосами. – Длинные волосы Насти сейчас были собраны в косы и уложены венком. – А книги… Как я мечтала стать библиотекарем! Весь день сидеть и читать книжки! – Лицо Насти точно осветили глубоководным фонарем: оно сверкало чем-то юным и чистым, заслонившим превосходство красивой женщины. – Библиотекарша казалась мне волшебницей. Вот она ведет взглядом по корешкам, подбирает ингредиенты, кусочки интригующих историй, которые сделают меня счастливой на несколько дней.

– А что вы читали?

– Да все подряд. Авантюрная литература: Конан Дойл, Морис Леблан… Обожала Киплинга. Зачитала до дыр «Мартина Идена».

– А стихи?

– Лермонтов – он необыкновенный. – Настя погладила живот, словно там сидел маленький поэт.

Некоторое время они молчали.

– Значит, вы верите? – сказал Куган. – В то, что мы видели.

Настя посмотрела хитро.

– Есть в этом что-то притягательное, как в любой тайне, не находите? Думаю, ваша русалка с севера.

– Почему?

– Потому что крупная и страшная.

– Но откуда она на подводной лодке? Зачем?

Левидов снова хмыкнул.

– Думаю, баба-рыба выскочила в восемнадцатом, когда на новый календарь перешли. Был конец января, а потом – бац – сразу середина февраля. Это ж какой зазор. Вот нечисть и поперла. А ученые хвать – и в оборот…

– Захар сказал, что она вас укусила.

Куган осторожно кивнул.

– Можно посмотреть?

– Это не совсем…