Лена с укором смотрела вслед деду, и вдруг услышала шуршащие по гравийной дорожке шаги. Девочка перемахнула через низенький заборчик, отделяющий двор от сада, и, помахав рукой, закричала идущему к дому Геннадию. Он остановился и равнодушно посмотрел на подбежавшую племянницу. Худое небритое лицо, бледные щеки, новые глубокие морщины вокруг рта, а брюки висят так, что даже ремень не может их удержать на поясе, болтаются на бедрах. Кончик приплюснутого курносого носа и тот поник.

– Гена, здравствуй, – говорила Лена, обнимая дядю. – Ты не рад!?

Она вглядывалась в родное лицо и, ничего не понимая, спросила, как в детстве:

– Где же ты был так долго! Я тебя тут жду, жду, а ты все не идешь!

Он улыбнулся через силу, обнял ее за плечи, поцеловал в щечку.

– Ну что ты! Конечно, рад. Пошли в дом. Просто устал.

Они, молча, поднялись по лестнице. Лена, чувствуя подавленность дяди, не спрашивала больше ни о чем, и только растерянно поглядывала по сторонам.

Она заметила, как выглянула из кухни и тут же спряталась Тамара Федоровна, и было странно, что дядя идет в дом, а не в кухню: ведь с работы человек пришел – есть хочет! И шел он как-то странно: не просто подпрыгивал, а заваливался немного на бок, и правую руку засунул в карман, будто придерживал ею что-то. « Наверное, ремень слабый,» – подумала Лена.

Открытая дверь упала в темноту, и на Лену пахнуло каким-то смрадом, чем-то протухшим. Не оглядываясь, Гена быстро прошел из коридора в комнату, бросился навзничь на кровать.

Несколько секунд Лена стояла в нерешительности, потом, дотронувшись до угловатого плеча, тихо спросила:

– Устал?

Он вздрогнул и не ответил.

– Ну, полежи, отдохни,

Огляделась. Все по-прежнему. Старенькая одинокая мебель… Она подошла к тумбочке, наполненной пластинками, и открыла крышку приемника, пальцем прочертила по диску проигрывателя свой вензель. Это ее учитель пения. Когда-то она все лето здесь пела с Бернесом, Утесовым. Домой привезла толстую общую тетрадь с песнями.

А в углу – этажерка с книгами. Лену неприятно удивил густой слой пыли на верхней полке. Книги, старенькие, потрепанные, клееные переклеенные, с обложками и без стояли плотно, как солдатики, на трех полках. Невероятное богатство! Здесь она впервые прочитала книги Дюма, Верна, Рида. Они достались Гене от библиотекарши районной библиотеки. Спасибо ей. И обогревала, и обучала, и прикармливала сироту.

Какой воздух! Затхлый, неживой! Душно. Лена вошла в новую аккуратную комнатку с выходом на деревянную террасу, открыла окно. Около стены стояла раскладушка без матраса со смятым тонким одеялом. Пристройка выглядела ненужной, никчемной, бесполезной.

Задумавшись, Лена не слышала скрипа кровати и шагов мужчины, который подошел к ней тихо сзади и хрипло спросил:

– У тебя рубль есть?

– Да, вот, возьми, – протянула она, обернувшись.

Он взял деньги, сунул в карман и извиняющимся тоном пояснил:

– Понимаешь, зарплата только завтра, а есть хочется сегодня.

Лена понимающе кивнула:

– Да, ладно тебе, все нормально, не волнуйся.

Он заметно повеселел, даже улыбнулся.

– Ну, так пойдем в магазин маслица, картошечки купим. Пожарим. И Нинка как раз с работы придет. Пировать будем.

Глава 15

Они шли рядом, размахивая руками, и Лена решилась спросить о том, ради чего приехала.

–Ген, скажи, а ты знаешь моего родного отца?

Спросила, а внутри все сжалось, дыхание остановилось, и отпустило только тогда, когда прозвучало:

–Конечно, знаю.

Он ответил так буднично и просто, что девочка остановилась перевести дух. Чувство страха, боли, радости – все перемешалось. Тайна раскрыта?! Отчего же в груди, вместе с ощущением победы, возникло желание закрыться руками, не пустить эту правду, защитить от нее сердечко? Наверное, еще теплилась надежда, что догадка не верна, что она родная дочь, и Лена, недоверчиво посмотрев на дядю, спросила:

–Правда?! И ты можешь меня к нему отвести? А кто он? Где живет?

–А почему бы и нет! Только он в Ростове живет, там же, где и ты жила с Герой.

Он отвечал, не задумываясь и не удивляясь ее вопросам, будто знал, что его об этом когда-нибудь все равно спросят.

–Зовут Григорием, Григорием Стелиным. Только я его давно не видел. А Герка знает о твоих желаниях?

– Нет, конечно! Смотри никому не говори, – и добавила, как заговорщик: это будет нашей тайной, ладно?

–Угу!

–Значит, завтра и поедем! – заявила девочка решительно.

–Завтра? – он задумался. Он всегда восхищался ее решительностью, но завтра… Он так устал и никого не хотел видеть. Но лучше уж поехать к Гришке, чем идти домой, – Ладно, с утра отработаю, ты пока выспишься, зарплату получу и поедем.

Лена, довольная и счастливая, взяла Гену за руку и, касаясь плеча друга, зашагала вверх вдоль Герценовского спуска,

Закупив продукты в магазинчике, они весело спускались к дому. Исчезло равнодушие Геннадия, он приободрился, и между ними установилась прежняя связь, когда один чувствовал и понимал другого без слов. Это было единение душ, которое вызывало чувство восторга и уверенности в жизни: ты не один.

–Обойдемся и без нее, и без ее молока! Да?

–Угу! – кивнул Гена, не глядя на попутчицу.