У Лены сразу испортилось настроение: толстые неповоротливые близнецы с длинными густыми косами всегда норовили ущипнуть, подколоть, наговорить. Если Лене удавалось доказать свою невиновность, они целовали свою бабуленьку и, смеясь, уверяли. что тупая Лелька не понимает шуток, и наказание все равно было неизбежным. Спят? Ведь полдень уже! На удивленный взгляд Лены объяснила:

–А что же ты хочешь?! Твои ровесницы, а уже этой весной художественную школу закончили с отличием и их сразу пригласили на Одесскую киностудию, мультики рисовать. Работать! Устали, мои ласточки.

От бесконечной гордости она светилась, счастье переполняло ее, и она не удержалась:

–А Генка устроился гайки крутить в депо за копейки. Мои девочки и то больше получают! А он перебивается с хлеба на воду.

Перехватив укоризненный взгляд девочки, она возразила:

–А что, деточка, хватит, вырос уже, женился, пора и самому зарабатывать. Давай и ты бабушке помогай. Надо вон собрать абрикоски под деревьями. Видишь, сколько их уродилось в этом году! Не годится добру пропадать! Хорошие высушим, остальные поросеночку, ему тоже витаминчики нужны. А я пойду курочек напою.

–Баба, а мне можно попить? – наконец, смогла вставить слово Лена.

–А как же, деточка, а как же! В ведерочке, только принесла из колодца. Холодненькая, родниковая.

Лена вошла в просторную летнюю кухню. Новое железное ведро, накрытое крышкой, стояло в углу на свежевыкрашенной табуретке. Девочка сняла с гвоздика кружку и залпом выпила первую, не почувствовав вкуса. Зачерпнув еще родниковой воды, пила медленно, наслаждаясь каждым глотком.

Тамара Федоровна тем временем успела напоить кур, вымыть руки под рукомойником, прибитым к кухонной стенке, выплеснуть воду в траву из таза, что стоял под ним, и заговорила опять так же быстро, как и двигалась:

–А я только что с поймы пришла. Подоила коровку и домой быстренько. Дедушка сейчас молочко принесет. Скоро люди придут, молочко возьмут, а завтра с дедушкой раненько на базар пойдем. Опять же за творожок тоже хорошо платят. Ну, деточка, чего же ты сидишь?! Иди, иди!

–Может, я чуть позже их соберу. Жарко еще.

–А абрикоскам на солнышке, думаешь, не жарко! Совсем привяли, бедные, – сокрушалась хозяйка.

–А Гена скоро придет? – отчаявшись, спросила Лена.

–Конечно, деточка, конечно. Вот соберешь абрикоски, он и придет, – успокаивала женщина лилейным голоском.

Девочка поднялась со стульчика. Просить платок на голову не стала, Сорвала с дерева лист, плеснула на него водой и прилепила к обожженному носу.

Три огромных дерева росли рядом. Ветки каждого свисали до земли под тяжестью урожая. Абрикосы, крупные, сочные, устилали землю вокруг. Кажется, их давно уже не собирали, и это сладкое оранжевое чудо образовало удивительный фруктовый ковер. Два пустых бака и выварка с корытом стояли около штакетника. «Да тут до вечера спину не разогнуть, – возмущенно подумала Лена, сгребая абрисы в кучку. – Хоть бы Генка быстрее пришел и спас, как всегда». Но его не было, а тара медленно наполнялась, и опять очень хотелось пить.

Глава 14

Деду Тиму она увидела сразу, как только открылась калитка. Высокий, худой и сутулый, он бережно нес эмалированное ведро, закрытое крышкой.

–О, кто к нам приехал! – радостно заулыбался он, и осторожно поставил ношу на табурет двумя руками, огромными, с длинными, толстыми пальцами. Наклонившись, скривился от боли в спине, постоял, отдышался и, придерживая себя за талию, неторопливо разогнулся.

– Вот и молодец, что приехала, – улыбнулся он.

Два года назад Лена впервые назвала его жестким словом «дед», и сама испугалась, услышав звучание вылетевшего дерзкого слова, бьющего, как хлыст. Это было, когда он приехал после полутора лет разлуки, потому что в Новочеркасск никого не впускали и не выпускали после расстрела рабочей демонстрации.

Деда Тима приехал один, обвешанный сумками и авоськами, и сильно постаревший. Те морщины, что покрывали его худое лицо мелкой сеткой, превратились в глубокие борозды, а серые волосы, стали белыми и такими тонкими, бесцветными, что кажется, вот-вот растают.

Гера, счастливая, радостно разбирала подарки, рассказывала о детях, об Иване и все расспрашивала о брате, который окончил училище, и обрадовалась, когда отец, сокрушаясь, сказал:

– Только вот беда: в армию его не берут. Пошел в депо работать.

– Папа, да это же хорошо!

– Ну, да, – нерешительно согласился он и добавил, – только Томочка говорит, в армии из него сделали бы здорового человека.

Гера решила промолчать.

Вечером пришел Иван. Накрыли на стол. Дедушка снова обо всех рассказывал. Сидели долго, пили чай, словно ждали чего-то. Лене надоело слушать одно и то же, и она ушла читать в соседнюю комнату.

Как ни интересна была книга, а все-таки девочка уловила обрывки очень тихого таинственного разговора, перемежающегося с тягостной тишиной, и отдельные фразы, сказанные громче обычного. Насторожилась…Не поднимая головы, прислушалась к глухому голосу деда, но мало что поняла.

– Да как же выбраться?! Кордон из солдат стоял вокруг города – мышь не проскочит

Иван наклонился и тихо попросил: