Читаем Крик шепотом полностью

–Пап, ты расскажи, что было! Почему стреляли, из-за чего?

– А что рассказывать?! -вздохнул мужчина, – у вас, небось, такая же картина была. Есть нечего, магазины пусты, за хлебом очередь с четырех часов утра и только две булки в одни руки. У нас хоть огород есть, а тем, кто в квартирах – совсем худо. Вот рабочие и вышли к Атаманскому дворцу. Шли, думали: власть их выслушает. Мишка с Никольской утром агитировал ,а уже тогда было ясно: нельзя идти. Солдат нагнали в город видимо- невидимо. Танки ночью по Герценовскому спуску грохотали. А он мне все про родную власть рассказывал… Видел я ее в гражданскую!

И тут Лена впервые услышала странный звук, похожий на всхлип. «Не может быть! Дедушка плачет?!» – мелькнула мысль, но девочка не могла поверить своим ушам

. -Полдня стояли. Никого! Ждали. Може, кто из администрации выйдет. Вдруг над ними вертолет. Кто-то как закричит: « Товарищ Микоян, миленький, сюда! К нам!» Толпа радостно подхватила. И тут застрочили пулеметы на танках, которые окружили площадь. Что там началось!! Что началось… Не сразу поняли… Крик, стон, плачь… Люди врассыпную, а им вдогонку тра-та-та-та… Кровищи! Три дня машинами площадь мыли. Опять казаков истребляли! За что?!

Голос затих. Тишина. Только ложка о стенки чашки стучит, ходики тикают, да то ли всхлип, то ли сморкается кто-то

– Ты что там был? – испугалась Гера.

– Нет. В первый день столько солдат было, что не выйти со двора. Застрелят. А потом… Потом вызывали в милицию, проверяли, где был 2 июня тысяча девятьсот шестьдесят второго года и подписку брали, чтобы никому не рассказывать, не писать о расстреле. Все письма вскрывали, читали и зачеркивали все, что касалось июньских событий. Кто избежал смерти на площади, тот на десять лет угодил в тюрьму.

– А что с Венькой, что? – возбужденно зашептал Иван.

– Дружка твоего машина с солдатами задавила. Симку, Славина, Глеба Ярого… Молодые…

Опять всхлипы, и Лена поняла – плачь. Дед плачет! Она сидела в соседней комнате и возмущалась про себя: « Разве это мужчина! Слабак! Никакой силы воли!»

Лена не видела, что слезы текли и по щекам Ивана, а Гера, переставляла чашки и прерывающимся голосом шептала:

– Вот, она, народная власть! Что же это а?

– Да, хорошая власть, да дуракам досталась. Последних казаков истребляют! – приглушенно, со злостью сказал Иван. -У Веньки трое пацанов осталось… Передашь вот от нас с Герой.

Тимофей Егорович сунул деньги в карман и заплакал, как ребенок. Они долго сидели за столом, пили чай с вареньем и говорили, говорили, а закончили рюмкой, не чокаясь, как на поминках.

С того вечера не уважала она маминого отчима и называла только словом «дед».

– Лена, прекрати сейчас же! Ты не должна так называть дедушку! – возмущалась Гера.

А Лена, насупившись, только пожимала плечами. Слабак, он и есть слабак! Мужчина не должен плакать.

А дедушка, не желая быть причиной ссоры, примиряюще разводил длинными руками и виновато говорил:

–Не надо, Гера! Пусть будет так. Дед так дед!

Этим он еще больше злил максималистку, которая смотрела на белого, как лунь, деда и думала: « Вот поэтому и сына не защитил от своей женушки, и мама убежала из дома девчонкой. Хотел, наверное, и вашим хорошо сделать, и наших не обидеть. А на двух стульях не усидеть!»

Это было давно, а сейчас Лене жаль деда Тиму.Глава 15.

За год дедушка сильно изменился. Похудел, когда-то широкие плечи будто высохли, а руки стали еще длиннее.

Лена встала навстречу, Тимофей Егорович притянул к себе внучку за плечи и уткнулся губами в нежную щеку, потом легонько надавил ей на плечи, усаживая на табуретку.

–Ну, рассказывай, как поживаете, как там мама, отец? Одна приехала?

–Да все хорошо, дед, нормально. Приехала с Людкой.

Она смотрела на его красные, слезящиеся глаза, сутулую спину и думала: « Какие же они разные с Геной! Дед – столб коломенский, сын – еле дотягивает до понятия «средний рост», вытянутое лицо отца с большими ушами и длинным острым носом резко противоположен круглолицему с приплюснутым носом, конопатому сыну. Он так же не похож на деда Тиму, как и я на своего смуглого отца Ваню. Странно! Интересно, а что об этом думает Гена?»

–Гера там как поживает? – спросил дед.

Но ответа услышать не успел. В кухню вошла Тамара Федоровна, недовольно посмотрела на праздно сидящих, загремела посудой и, на ходу вытирая руки о фартук, быстро сказала, глядя на мужа:

–Иди, Тиша, поменяй водичку цыпляткам. Потом, вечерком, посидим. Поговорим.

Лена вопросительно посмотрела на деда, ей надо было еще письмо ему передать от мамы, да и опять идти на жару собирать абрикосы тоже не хотелось, но Тимофей покорно встал, с виноватой улыбкой развел руками перед внучкой, мол, ничего не поделаешь, работать надо, и ушел.