Читаем Крик шепотом полностью

Мало того, что терраска расположена на втором этаже, так еще и сам дом построен на левой , высокой стороне улицы. Такая безбрежная ширь и бездонная синева! Протянешь руку – и дотронешься до неба или даже до горизонта. Смотришь в даль, и, кажется, что паришь над раскинувшейся поймой некогда широкой реки Тузловки, над плодородными обширными полями, где сторож нужен был для того, чтобы кормить прошеных и непрошеных гостей арбузами и собирать в туесок арбузные семечки для селекции.

Наконец-то, Лена свободна, как ветер. Небо голубое-голубое, и полный штиль!

Помочь бабуле разложить на фанерке абрикосы – минутное дело. Сложнее наставить сестру на путь истинный.

–Люда, ты помнишь свое обещание? – спросила тихо Лена, высыпая из фартука подобранные янтарные шарики.

–Ну, помню, помню, – прозвучало недовольно в ответ. – Буду рядом с бабулей. Иди уже, не волнуйся!

–Смотри! Я, может, лишь завтра приду. Никуда не уезжай без меня. А то спасать будет некому. Хорошо?

–Ладно, – протянула сестра и буркнула, – Я и сама больше не полезу в этот вонючий канал.

Да, нахлебалась она тогда тины вдоволь, пока Ленка добежала, доплыла и выволокла ее, испуганную, на берег. Сережка с Ильей, растерянные и виноватые, уже позже на карачках вылезали следом из воды. А ведь она звала их, кричала, что тонет! Не верили.

Лена услышала бурчание, улыбнулась и погрозила сестре пальцем. Все, можно спокойно идти.

Она шла быстро вперед, не обращая внимания ни на жару, ни на пугающую пустынность, будто вымершей улицы, а стаю злобных бродячих собак, лежащих в пыли посреди улицы, заметила, лишь пройдя мимо, когда огромная рыжая сука подняла голову и лениво зарычала. Обменявшись удивленными взглядами, они равнодушно отвернулись друг от друга. Конец улицы упирался в Триумфальную арку, построенную в честь приезда в город царя Александра 11. Она делила Герценовский спуск на две трассы: одна шла вверх, в центр казачьей столицы, другая – вниз, в донские степи. Осталось перебежать двойную дорогу, пересечь трамвайные пути и – дом Ежовых.

Уставшая, Лена подходила к добротному деревянному особняку, где когда-то жила Гера и куда приезжала при каждой возможности, беря с собой старшую дочь. .

Лене тоже нравился просторный светлый дом с широкой верандой во весь фасад, с резными крашеными ставнями, которые ночью обязательно закрывались, чтобы приглушить шум пробегающего мимо трамвая.

Она остановилась перед забором из зеленого штакетника, оглядела широкий заросший травой двор. Никого. Наверное, отдыхают. Калитку держало накинутое на столб кольцо. Взявшись за него, Лена тут же отдернула руку. Раскаленное железо больно обожгло пальцы. Сняв босоножек, девочка откинула им кольцо и прошла босиком мимо дома к длинному добротному строению, из которого доносился звук струи, бьющей о дно пустого ведра. Здесь под одной крышей разместилось все хозяйство: и летняя кухня, и и хлев, и склад с дровами и углем, и сеновал, и курятник, и поросята с хрюшкой.

У дверей хлева неизменно стояли вилы, которыми орудует деда Тима, доставая для коровы сено. Но самое интересное и диковинное – печь посередине база, где летом готовила еду хозяйка. Лена всегда смотрела на нее, как на рудиментарный атрибут казацкого хозяйства. Но бережливая казачка не торопилась от нее избавляться, не доверяя газовым баллонам.

Тамара Федоровна, жена деда Тимы цедила молоко и, услышав стук шмякнувшейся о камень калитки, вздрогнула, насторожилась и испугалась. Сердце забилось, руки задрожали. Кто это? Покупателям рано, а к Генке всякие шляются. Одной в доме страшно. Разве думала она, что на старости лет будет жить, как на пороховой бочке?!

Но увидев Лену через открытую дверь кухни, облегченно выдохнула про себя

– Ну, вот, еще одна нахлебница явилась!

Она отвернулась, загремела пустым ведром, как бы торопясь доделать начатое. Лена остановилась посреди база и хотела уже идти в дом, в комнату Гены, но увидела висевший на двери замок. « Вот это да! – подумала она, – раньше на палочку закрывали, а теперь амбарный повесили!» Вздохнула и решительно двинулась вперед.

–А, Лелечка! – наиграно радостно воскликнула Тамара Федоровна. – Здравствуй, деточка, здравствуй!

Лена недовольно насупилась. Ей не нравилось это чужое имя, которым так настойчиво звала ее Тамара Федоровна.

–Одна приехала? Нет? А где же мама? – сыпала вопросами женщина, не ожидая ответа и не переставая работать.

Она суетилась, переставляя на чистом столе трехлитровые банки с молоком и убирая пустые, сверкающие, выжаренные на солнце.

А Лена, глядя на мамину мачеху, думала, что та совсем не изменилась. Такая же красивая, статная, чернобровая, без единой полоски седины в черных, как смоль, волосах. Коса, как у настоящей казачки, закручена на затылке и закрыта белоснежной косынкой.

.-Вот и хорошо, деточка, что приехала. Мои кровиночки, внученьки, тоже здесь, тоже в гостях у бабушки. Все веселей будет вам вместе, а сейчас спят. Отдыхают. – радостно щебетала она.