И Гена, и Вера были ровесники. Они дети войны. Младенцы Великой Отечественной! Родились накануне страшного времени, засыпали в холодном подвале, просыпались от взрывов, хлеб и картошка – как праздник, а сахар увидели лишь в конце войны. Выжили вопреки всему. А сколько их погибло?! Дети войны! Они похожи на выросшие в засуху колоски, тоненькие, хилые, бесплодные. Кто виноват? Время? Люди? Только ничто не проходит бесследно. Война давно закончилась, а они продолжают сражаться за свою жизнь.

–Да, хватит тебе, – одернула Веру баба Оля. – Давно было. Перерос он уже. Работать надо лучше!

Екатерина Дмитриевна, услышав эти слова, отвернулась, будто бы посмотреть на играющих детей. Отвернулась, чтобы не взорваться, не крикнуть: «Да разве ты мать?!»

Ее Верочка до сих пор плачет во сне, в обмороки падает, к учебе совсем равнодушна, память плохая. Если со старшими она до войны занималась, стихи учила, книжки читала, то с младшенькой – постоянно одна мысль – выживи! Живи! Ее дочке работу не потянуть. Слаба. Самой надо работать за двоих, пока сил хватит, а Верочку беречь. Бог даст, выйдет замуж – окрепнет, еще детишек нарожает…А кто будет беречь сироту?! Тимофей под такой пятой, что без разрешения Томочки рта не может открыть, не то, что защитить сына. А тут жертвовать надо, делиться. Может, этот ключ гаечный мальчишка и поднимает-то через силу…

Лена поняла сердитый взгляд бабы Кати, но думала о своем и ерзала на лавке от волнения. Завтра же надо пойти к Гене.

–Надо бы поговорить с ним, иттина сила… Может, удастся устроить его к нам на завод. Все -таки приличней зарплата, чем в трамвайном депо, – размышлял вслух Вова.

Дети, насытившись, давно уже играли во дворе, и в тишину влилась тихая спокойная мелодия. Баба Катя негромко пела: « Скакал казак через долину, через широкие поля…» А баба Оля подхватила басом: « Скакал он садиком зеленым, кольцо блестело на руке.»

Матрос сначала внимательно вслушивался в непонятные слова говора, потом заскучал и, наклонившись к поющей девочке, попросил:

–Ты могла бы мне завтра показать город?

Услышав это предложение Лена ахнула про себя. Вот это да! Идти по улице с красавцем матросом и блеснуть знаниями – вот удача! Но ведь она завтра должна идти спасать Гену!

Лена колебалась. Ровно секунду.

Видя ее нерешительность, Володя по-своему понял это колебание, поэтому поторопился объяснить:

–Отпуска почти не осталось, а я ничего и не видел. Вера сказала, что ты знаешь историю города. Да?

Лена кивнула.

–Ну, ладно. Только до обеда.

–Как скажешь.

Алексей широко и чуточку снисходительно улыбнулся, как это делают старшие, взрослые люди, не воспринимающие всерьез проблем детей. Но девочка этих тонкостей не увидела. Ласковая улыбка моряка обезоружила ее. Щеки зарделись, стыдливый взгляд уткнулся в кружку на столе, и она услышала:

– Утром я зайду за тобой.

Глава 11

Это был великолепный день. Они бродили по городу, и их переполняло ощущение счастья и свободы. Обошли вокруг главной достопримечательности – Собора Рождества Христова. Прохожие оглядывались на красавца матроса, и Лена, счастливая и довольная, увлеченно говорила:

– Бабушка рассказывала, что строили его целый век! Представляешь, сто лет?! Построят – а он возьми и рухни! Опять дойдут до купола, а он ночью и рассыпется! Ни с того ни с сего. Да не один раз, а дважды. Уже отчаялись: без собора казакам нельзя.

– И в чем причина? Почему неожиданно падали стены? – спрашивал Алексей, с улыбкой поддерживая девочку, шаловливо шагающую по бордюру.

– Это смогли понять лишь через девяносто лет! Его строительство казаки заложили в пятом году прошлого века, а в девяносто пятом заметили, что слишком много потрачено песка, цемента. Стали считать.

Лена специально остановилась, лукаво поглядывая на матроса: может, догадается, в чем причина. Но на лице Алексея сияла блаженная улыбка, не омраченная мыслительной деятельностью, поэтому девочка продолжила:

– Оказалось, вес стен храма на миллион пудов больше, чем может выдержать фундамент! Понимаешь, он падал, потому что был слишком тяжелый! А теперь видишь? Он большой, красивый и на веки, как положено у казаков.

– Неужели на века? – иронично заметил Алексей.

– Да, – серьезно ответила девочка. с гордостью глядя на собор – В войну бомбы разрывались рядом – ни одной трещинки! До революции, бабушка говорила, купол украшен был хрустальным крестом. Сиял на солнце, переливался.

– Красивый. Но городок все-таки маленький, – сделал вывод Алексей.

– Да ты что?! – немедленно возразила Лена. Ее патриотические чувства были незаслуженно задеты. – Да у нас уже до революции был открыт первый на юге политехнический институт, институт благородных девиц, Мариинская гимназия, а ремесленных училищ – не счесть! Это была настоящая казачья столица.

–А сейчас? – спросил Алексей и посмотрел вокруг. Лена проследила за его взглядом и будто увидела родительский городок впервые: неухоженный, заброшенный, будто растянутый двумя реками, и лежал, еле дышал, затаился. Уже больше полувека ждет лучших времен.